Наконец часы пробили пять. Начинало темнеть, и Дмитрий Сергеевич тотчас, как встала Анна Григорьевна, стал собираться домой. В этот раз он не просто раскланялся, а уже поцеловал ручку -- у Анны Григорьевны и у Марьи Антоновны, соблюдая обычай, доныне не вышедший из моды в нашем уездном городе.
Дмитрий Сергеевич уже совсем было ушел, как Анна Григорьевна остановила его и с таинственным видом строго запретила ему рассказывать кому бы то ни было, что он сватался и получил согласие от нее.
Потом последовало особое дополнение касательно того обстоятельства, чтобы ни под каким видом не говорить Сталинской об том же предмете, "из опасения злых языков".
Так кончилось сватовство Дмитрия Сергеевича. Доволен ли он был, можно заключить из слов, сказанных им по выходе из дому Корридориных: "О, как я теперь счастлив!.."
ГЛАВА X
Но между тем:
Время катит чередом,
Час за часом, день за днем...6
Две недели промчались незаметно. Еще через две недели срок отпуску Дмитрия Сергеевича. А Петербург далеко: восемьсот верст... Надобно ехать... Дмитрий Сергеевич с крайней неохотой расставался с Марьей Антоновной, и поэтому с Анной Григорьевной, но делать было нечего. В эти две недели он успел заметить, что Анна Григорьевна хоть и груба, но вовсе не так отвратительна, как показалась ему с первого разу. Он также нашел много познаний в Марье Антоновне, и самое обращение ее было вообще довольно благородно (хоть и не высокоблагородно). Анна Григорьевна старалась угождать Дмитрию Сергеевичу и простерла свое угождение даже до того, что согласилась выкинуть балалайку из зала, в котором стояло фортепиано, и даже -- о, чудное преобразование! -- и даже говорила, что фортепиано ничуть не хуже балалайки, хоть на нем и не играют трепака. Вот что значит доброе влияние. Наконец Дмитрий Сергеевич собрался... Он велел закладывать лошадей, а сам расположился написать письмо к дядюшке, который все еще не приезжал с выборов. Он хотел известить дядюшку, что он женится (а в две-то недели не мог собраться!), но вдруг приходит посланный от Анны Григорьевны и говорит, что, дескать, "барыня приказали кланяться-с, приказали благодарить-с, приказали просить к себе-с". Ну, разумеется, неужели же невесту променять на дядю? Письмо кинуто, и Дмитрий Сергеевич идет на прощанье...
Не знаю, что у них там было... Может быть, они и поцеловались, то есть Марья Антоновна и Дмитрий Сергеевич, может быть и нет, -- верно ничего не знаю... Знаю только то, что Дмитрий Сергеевич велел лошадям подъехать к дому Корридориных и, вышед от них (от Корридориных, а не от лошадей), прямо бросился в сани, поклонился, закричал: "На святой буду непременно", и скрылся от глаз жителей нашего города...