-- Я понимаю под чувством не вечное, большое увлечение, но сильную, глубокую, искреннюю привязанность, основанную на взаимной симпатии, на известном отношении характеров... А такая привязанность едва ли может быть приобретена вдруг одними внешними достоинствами.
-- Да с чего ж вы взяли, что я рассчитываю пленять ваших красавиц на здешних балах, которых, разумеется, никогда у вас не будет... Я вам говорю, может быть, о глубокой, давнишней привязанности, о любви, которой я пламенею уже несколько лет...
-- В таком случае это совсем другое дело, -- отвечал озадаченный Павел Гаврилыч и после минутного молчания прибавил: -- И можно узнать предмет этой страсти?
-- Нет-с, уж я и то был с вами очень откровенен. Нельзя-с, нельзя-с, -- шутливо повторял Тропов, потом встал, прошелся по комнате и, вынув изо рта сигару, громко запел:
Есть тайна у меня. Глубоко
Запала в душу мне она...4
Следующих стихов он не знал и потому тотчас же сел снова и начал с особенной живостью и необыкновенно веселым тоном:
-- Вы видите теперь причину моего ожесточения против печальных предосторожностей и опасений, которые нашел я в вашем городе. Так как я уже проболтался вам каким-то образом, то лучше рассказать всю правду. Вы знаете Наденьку Быстрицкую?
-- Знаю очень хорошо.
-- Итак, честь имею вам представить ее жениха.