Известно, что затем последовало: Гарибальди был остановлен в походе на Рим, оскорблен в лице своих друзей, лишен возможности действовать самостоятельно даже в Неаполе и принужден был удалиться на Капреру, призывая Италию к оружию на весну. Пьемонтцы тем временем занялись покорением Гаэты, которому три месяца мешал с своей эскадрой Людовик Наполеон, советовавший, однако же, Франциску уступить.95 Относительно Рима Кавур в октябре месяце уверил публично, что дипломатически уладит дело в шесть месяцев -- то есть также к весне, и, точно, хлопотал много, но не с блестящим успехом. О Венеции не было и речи, если не считать праздных толков о ее выкупе, возбужденных одной французской брошюрой. Национальное вооружение не только не было приготовляемо в обширных размерах, но было, напротив, всеми мерами подавляемо. Не хотели даже устроить национальных тиров, под предлогом, что нет в казне миллиона франков, которого требовал на это дело Биксио. Преследование и распушение гарибальдиевых волонтеров получило печальную знаменитость во всей Италии и в Европе. Управление Неаполем и Сицилией было бессовестно небрежно и, кроме того -- враждебно всему, что поддерживало, в народе энтузиазм свободы и деятельности. Национальное движение было парализовано везде, где только министерская партия могла подавить партию патриотов. Несмотря на кротость и покорность последнего парламента, в прениях его было раскрыто, что положение южных провинций -- ужасно, да и дела всей Италии идут очень, очень нехорошо. И все-таки Кавур не хотел отстать от своей системы, все-таки Кавур не мог выступить на путь более либеральный. Преследование гарибальдийцев он одобрял, в министры брал по-прежнему всякого рода ничтожности (как доказало составление мартовского министерства), противодействовал или дозволял противодействовать даже избранию в парламент людей радикального образа мыслей, уничтожал декреты Гарибальди в южных провинциях (даже восстановил лотерею, уничтоженную указом Гарибальди); о римском вопросе отделался в парламенте фразами, почерпнутыми, очевидно, из старой96 книги Бальбо:97 "Мы, говорит, войдем в Рим, когда успеем убедить папу в несовместимости светской власти с его духовным саном"; {В одном карикатурном журнале, "L'uomo di Pietra", была помешена пародия, составленная из разных опер, под названием: "Открытие парламента". Там, между прочим, довольно удачно применена ария из "Нормы". Хор поет:
Casto occhiole, che i nargenti
Di Toria le antiehe, piante, и пр.
Кавур отвечает, пародируя арию Нормы:
Sediziosi voci,
Voci, di guerra strombettar non vale,
Dov'é il conte Cavour; nessuiio présuma
Dettar responsi al mio veggente occhiole
E di Roma affret tare il falo arcano:
Ei non dipende da potere humano.