-- Да, господин Жак... крошка наверху... Она томится... вот уж, действительно, могу сказать... томится желанием видеть господина Даниеля. Пройдите к ней, господа... Я проверю кассу и присоединюсь к вам... Вот уж, действительно, могу сказать...
Не слушая его, Жак взял меня под руку и потащил в соседнее помещение, где кто-то играл на флейте... Магазин Пьерота поразил меня своей величиной и количеством нагроможденного в нем товара. В полумраке светились графины, шары, золотистое богемское стекло, большие хрустальные вазы, груды тарелок, поднимавшиеся до потолка,-- настоящий дворец какой-то таинственной феи! В следующем за магазином помещении едва светился газовый рожок, лениво выставляя кончик языка... Мы, не останавливаясь, прошли мимо. На краю дивана сидел высокий белокурый юноша, наигрывая какие-то заунывные мотивы на флейте. Жак, проходя мимо него, произнес очень сухо: "Здравствуйте!", и молодой человек ответил двумя отрывистыми звуками флейты -- так, вероятно, здороваются флейтисты, когда они сердятся.
-- Это приказчик, -- сказал мне Жак, когда мы поднимались по лестнице. -- Он просто надоел нам, этот белокурый верзила, своей флейтой... А ты любишь флейту, Даниель?
Мне хотелось спросить у него: "А любит ли флейту крошка?" Но я боялся задеть его и серьезно ответил ему:
-- Нет, Жак, я не люблю флейту.
Квартира Пьерота была в том же доме, в четвертом этаже. Мадемуазель Камилла не показывалась в магазине и виделась с отцом только во время обеда.
-- О, ты увидишь, -- говорил Жак, поднимаясь по лестнице, -- дом поставлен на барскую ногу. У Камиллы есть компаньонка, вдова, госпожа Трибу, которая никогда не оставляет ее... Не знаю, собственно, откуда она, эта самая Трибу, но Пьерот знает ее и уверяет, что она особа очень высоких качеств. Ну, вот мы и пришли. Позвони, Даниель!
Я позвонил.
Нам открыла севенка в высоком чепце и, улыбнувшись Жаку, как старому знакомому, ввела нас в гостиную.
Когда мы вошли, мадемуазель Пьерот сидела у рояля. Две пожилые, довольно полные дамы, г-жа Лалуэт и вдова Трибу, дама высоких качеств, играли в карты в одном углу гостиной. При нашем появлении все встали. Наступила минута общего замешательства, затем, раскланявшись с дамами и представив меня, Жак попросил Камиллу -- он называл ее Камиллой -- вернуться к роялю, а дама высоких качеств, воспользовавшись этим, вернулась к своим картам. Мы уселись по обеим сторонам мадемуазель Пьерот, которая стала беседовать с нами в то время, как тонкие пальчики ее бегали по клавишам. Я смотрел на нее в то время, когда она говорила. Я не находил ее красивой. Белая, розовая, с маленькими ушами и пышными волосами, она слишком дышала здоровьем, а красные руки и сдержанные манеры напоминали пансионерку, приехавшую на каникулы. Да, она была настоящей дочерью Пьерота, горным цветком, выросшим за витринами Сомонского пассажа.