Я смотрел ему вслед, пока он шел быстрыми шагами по улице Сен-Бенуа, затем вернулся в ресторан. Но я не мог ни есть, ни пить, чем воспользовался сосед мой -- философ, который выпил мою полубутылку бордосского. У меня замерло сердце при мысли, что через несколько часов моя мать -- Жак -- уедет от меня. Напрасно я старался думать о своей книге, о Черных Глазах... Я не мог отогнать ужасной мысли, что Жак уедет, что я останусь один, совершенно один в Париже, и что я должен буду жить самостоятельною жизнью и отвечать за свои действия.
В назначенный час Жак вернулся домой. Сильно взволнованный сам, он до последней минуты притворялся очень веселым, до последней минуты не переставал заботиться обо мне со всем присущим ему великодушием. Да, он думал только обо мне, о моем благополучии, о моей жизни. Делая вид, что он укладывает свои вещи, он осматривал мое белье, мое платье.
-- Твои рубахи лежат в этом углу, Даниель... твои носовые платки тут рядом, за галстуками...
-- Жак, -- сказал я ему, -- ты не свой чемодан укладываешь, а мой шкаф...
Наконец, когда все было приведено в порядок -- и чемоданы и шкаф, -- мы послали за фиакром и отправились на вокзал. По пути Жак не переставал делать мне всякого рода наставления.
-- Пиши мне почаще, Даниель... Присылай мне все статьи, которые появятся о твоей книге и в особенности статью Густава Планша. Я сделаю переплетенную тетрадь и буду вклеивать их туда. Это будет золотая книга семьи Эйсетов... Кстати, не забудь, что прачка придет во вторник... А главное, не увлекайся успехом... Я не сомневаюсь в том, что успех будет блестящий, а успех в Париже весьма опасен. К счастью, Камилла охранит тебя от искушений... И еще об одном прошу тебя, Даниель, ходи туда почаще и не заставляй плакать Черные Глаза.
В это время мы проезжали мимо Зоологического сада. Жак засмеялся.
-- Помнишь ли ты, как мы проходили тут ночью, месяца четыре или пять тому назад?.. Какая разница между тогдашним Даниелем и теперешним!.. О, ты быстро двинулся вперед в эти четыре месяца!..
Добрый Жак искренно думал, что я далеко ушел, и я также, бедный глупец, был убежден в этом.
Наконец, мы прибыли на вокзал. Маркиз был уже там. Я издали узнал этого странного маленького человека, голова которого напоминала белого ежа, расхаживающего по земле.