Но время от времени я замечал в снегу следы множества шагов, и мысль, что Роже не один, несколько успокаивала меня.
Тогда, умеряя шаги, я опять стал думать о Париже, о Жаке, о моем отъезде... Но через некоторое время страх снова овладел мною.
-- Роже, несомненно, лишит себя жизни. Что бы он стал делать в этом пустынном месте, вдали от города? Он взял с собой своих друзей из кафе Барбет, чтобы выпить с ними прощальный кубок... О, эти военные!..
И я опять пустился бежать по снегу.
К счастью, поляна была уже близко; я видел уже большие деревья, покрытые снегом. "Бедный друг, -- говорил я, -- только бы поспеть во-время!"
Следы шагов довели меня до кабачка Эсперона.
Этот кабачок пользовался очень дурной славой и стоял в самом глухом месте поляны. Я не раз бывал там в обществе благородных друзей Роже, но никогда он не казался мне таким мрачным и отвратительным, как в этот день. Желтый и грязный, в сравнении с девственной белизной поляны, он скрывал свои покосившиеся стены, низкую дверь и грязные окна за маленькой рощицей, точно стыдясь своего грязного ремесла...
Подходя к этому домику, я услышал шум голосов, взрыв смеха, звон стаканов.
-- Роже! -- воскликнул я, содрогаясь, -- Это прощальный кубок.
И я остановился, чтобы притти в себя.