Супрефект продолжал улыбаться. Он взял с каминной доски маленький сверток бумаг, который я сначала не заметил, и, небрежно помахивая им, повернулся ко мне:
-- Сударь, -- сказал он, -- вот веские доказательства вашей вины: письма, найденные у этой особы. Правда, они без подписи, и горничная не пожелала никого назвать... Но дело в том, что в этих письмах часто упоминается коллеж, и, на ваше несчастье, господин Вио узнал ваш почерк и ваш стиль...
Тут ключи свирепо зазвенели, а супрефект все с той же улыбкой прибавил:
-- В Сарландском коллеже не так уж много поэтов! При этих словах у меня мелькнула ужасная мысль...
Мне захотелось поближе взглянуть на эти бумаги, и я бросился к супрефекту. Испугавшись скандала, директор хотел было остановить меня, но супрефект спокойно протянул мне пачку.
-- Взгляните! -- сказал он мне. Боже мой! Мои письма к Сесили!..
...Они все, все были здесь, с первого, начавшегося восклицанием: "О, Сесиль! Порою на утесе диком..." до последнего благодарственного гимна: "ангелу, согласившемуся провести ночь на земле..." И подумать, что все эти красивые цветы любовной риторики я бросал под ноги какой-то горничной!.. Подумать, что эта особа, занимающая такое высокое положение, такое... и прочее и прочее, каждое утро мыла грязные калоши жены супрефекта!.. Можете себе представить мое бешенство, мое смущенье!
-- Ну, что вы на это скажете, господин Дон-Жуан? -- насмешливо спросил супрефект после минутного молчания. -- Это ваши письма? Да или нет?
Вместо ответа я опустил голову. Одно слово могло бы меня спасти. Но я не произнес этого слова. Я готов был всё перенести, чтобы не выдать Рожэ... Заметьте, что во все время этой катастрофы Малыш ни на минуту не заподозрил своего друга в нечестности. Увидав свои письма, он подумал: "Рожэ, вероятно, ленился их переписывать; он предпочитал сыграть за это время партию на бильярде и отсылал мои"... Как он был наивен, этот Малыш!
Увидев, что я не желаю отвечать, супрефект спрятал письма в карман и, повернувшись к директору и его помощнику, сказал: