На другой день, съ разсвѣтомъ, Си-Слиманъ созвалъ всѣхъ своихъ всадниковъ и отправился съ ними благодарить губернатора. У городскихъ воротъ отрядъ, но обычаю, остановился, и Си-Слиманъ одинъ пошелъ во дворецъ правительства; онъ явился къ маршалу Пелиссье и выразилъ въ нѣсколькихъ пышныхъ фразахъ свою преданность Франціи; разумѣется, выразилъ восточнымъ слогомъ, стяжавшимъ себѣ репутацію образнаго, на томъ основанія, что, впродолженіи трехъ тысячъ лѣтъ, у восточныхъ народовъ молодые мужчины сравниваются съ пальмами, а женщины -- съ газелями. Исполнивъ свои обязанности, онъ сѣлъ на коня и проѣхался по городу, чтобы показать себя; заѣхалъ въ мечеть помолиться, одѣлилъ бѣдныхъ деньгами, потомъ завернулъ въ цирульню, въ золотошвейную, накупилъ своимъ женамъ духовъ, шелковыхъ матерій съ золотыми цвѣтами и разводами, голубыхъ корсажей, вышитыхъ золотомъ, и пріобрѣлъ красные сапожки для своего маленькаго аги, нигдѣ не торгуясь, платя что запрашивали и не скрывая своей радости. Его видѣли сидящихъ на базарѣ, на смирнскихъ коврахъ; пьющимъ кофе на порогѣ мавританскихъ лавокъ; принимавшимъ поздравленія.
Вокругъ него тѣснилась съ любопытствомъ толпа. Говорили: "вотъ Си-Слиманъ... emberour (императоръ) прислалъ ему крестъ". И маленькія мавританки, возвращавшіяся изъ бани, кушая сладкіе пирожки, останавливали долгій и восхищенный взглядъ на этомъ новенькомъ, серебрянномъ крестѣ, носимомъ съ такою гордостью... Да! хорошія минуты бываютъ иногда въ жизни...
Подъ вечеръ, Си-Слиманъ готовился возвратиться къ своимъ всадникамъ, и уже вдѣлъ ногу въ стремя, какъ посланный изъ префектуры прибѣжалъ къ нему запыхавшись.
-- Ты здѣсь, Си-Слиманъ; а я ищу тебя всюду. Иди скорѣй. Губернаторъ хочетъ съ тобой говорить.
Си-Слиманъ послѣдовалъ за нимъ, не обнаруживъ ни малѣйшаго безпокойства. Однакожъ, на большомъ мавританскомъ дворѣ дворца онъ встрѣтилъ начальника арабской канцеляріи, улыбнувшагося ему нехорошей улыбкой. Эта улыбка врага его испугала; и онъ со страхомъ вошелъ въ пріемную губернатора. Маршалъ принялъ его, сидя верхомъ на стулѣ.
-- Си-Слиманъ! сказалъ онъ ему тѣмъ гнусливымъ голосомъ, который приводилъ въ содроганіе окружающихъ:-- Си-Слиманъ, я въ отчаяніи, мой милый!.. Произошла ошибка... не тебя хотѣли пожаловать, а Байда Зугъ-Зуговъ... надо возвратить крестъ...
Прекрасная бронзовая голова Си-Слимана покраснѣла, словно онъ приблизился въ огню кузницы. Массивное тѣло его конвульсивно вздрогнуло; пламя сверкнуло въ глазахъ; но это былъ блескъ молніи. Онъ тотчасъ же опустилъ ихъ, и склонилъ голову передъ губернаторомъ.
-- Ты властенъ, господинъ... отвѣчалъ онъ, и, сорвавъ крестъ съ груди, положилъ его на столъ. Рука его дрожала. Слезы виднѣлись на его длинныхъ рѣсницахъ. Старикъ Пелиссье былъ тронутъ.
-- Ну, полно, полно... мой храбрый ага... Въ будущемъ году ты его получишь... И онъ добродушно протянулъ ему руку.
Ага сдѣлалъ видъ, что не замѣчаетъ этого; молча поклонился и вышелъ. Онъ зналъ цѣну обѣщаніямъ маршала, и считалъ себя навѣкъ опозореннымъ канцелярской интригой.