Эти муки, эта острая жалость, которою онъ терзался, утихали только вблизи Ирены. Лишь здѣсь тоска выпускала его изъ своихъ когтей и таяла подъ кроткимъ голубымъ лучомъ ея взгляда. У него оставалась лишь огромная усталость и искушеніе прильнуть головой къ ея плечу, и сидѣть такъ, не говоря ни слова, не двигаясь, подъ ея защитой.
-- Что съ вами? -- спрашивала дѣвушка.-- Развѣ вы не счастливы?
О, да, конечно, онъ счастливъ! Но почему счастье его соткано изъ такой печали и такого моря слезъ? Минутами ему хотѣлось разсказать ей все, какъ умному и доброму другу; несчастный безумецъ не думалъ о тѣхъ волненіяхъ, которыя возбуждаютъ подобныя признанія въ совершенно нетронутыхъ душахъ, о неисцѣлимыхъ ранахъ, которыя онѣ могутъ нанести довѣрію и любви. Ахъ, если бы онъ могъ увезти ее, бѣжать съ нею! Онъ чувствовалъ, что только тогда насталъ бы конецъ его мученіямъ; но старикъ Бушеро не хотѣлъ уступить ни одного часа изъ намѣченнаго срока: "Я старъ, боленъ... Я не увижу больше мою дѣточку; не лишайте меня этихъ послѣднихъ дней..."
Подъ суровою внѣшностью ученаго, это былъ добрѣйшій человѣкъ. Безнадежно обреченный сердечной болѣзнью, за успѣхами которой онъ самъ слѣдилъ, онъ говорилъ о ней съ изумительнымъ хладнокровіемъ, продолжалъ задыхаясь, читать лекціи и выслушивалъ жалобы менѣе тяжко больныхъ, чѣмъ онъ. У этого широкаго ума была одна слабость, ярко свидѣтельствовавшая объ его крестьянскомъ происхожденіи: то было уваженіе къ титуламъ, къ происхожденію. Воспоминаніе о башенкахъ замка Кастеле и старинная фамилія Д'Арманди оказали свое вліяніе на легкость, съ которою онъ согласился признать въ Жанѣ будущаго мужа своей племянницы.
Свадьба состоится въ Кастеле, что избавляло отъ необходимости пріѣзда бѣдную мать, присылавшую еженедѣльно своей будущей невѣсткѣ доброе письмо, полное нѣжностей, продиктованное Дивоннѣ или одной изъ маленькихъ "святыхъ женъ". Какою радостью было говорить съ Иреной о родныхъ, чувствовать себя на Вандомской площади какъ бы въ Кастеле,-- словно всѣ его симпатіи и привязанности сомкнулись вокругъ его дорогой невѣсты!
Онъ боялся только того, что чувствуетъ себя слишкомъ старымъ, слишкомъ усталымъ рядомъ съ нею; видѣлъ, что она по-дѣтски радуется такимъ вещамъ, которыя его уже болѣе не занимаютъ, съ наслажденіемъ думаетъ о жизни вдвоемъ, съ которою онъ былъ уже хорошо знакомъ. Такъ, его непріятно волновало составленіе списка предметовъ которые они должны были взять съ собою на новое мѣсто его службы, мебель, матеріи; составляя его, онъ остановился, и перо дрогнуло въ его рукѣ: онъ испугался этого новаго устройства очага, уже знакомаго ему по квартирѣ на улицѣ Амстердамъ, и неизбѣжнымъ переживаніемъ сызнова столькихъ радостей, уже старыхъ, уже изжитыхъ за эти пять лѣтъ совмѣстной жизни съ Фанни, въ какомъ то маскарадѣ брака и хозяйства...
XIV.
-- Да, другъ мой, умеръ сегодня ночью на рукахъ у Розы... Я только что отнесъ его къ набивателю чучеловъ.
Де-Поттеръ, котораго Жанъ встрѣтилъ при выходѣ изъ магазина на улицѣ Бакъ, ухватился за него, чувствуя потребность излить свое горе, которое отнюдь не шло къ его безстрастнымъ и жесткимъ чертамъ дѣлового человѣка, и повѣдалъ ему о страданіяхъ злополучнаго Бичито, сраженнаго парижской зимой и околѣвшаго отъ холода, несмотря на обкладку ватой и на спиртовую горѣлку, уже два мѣсяца горѣвшую подъ его маленькою конуркой -- какъ согрѣваютъ дѣтей, родившихся раньше времени. Ничто не могло успокоить его дрожи, и въ предыдущую ночь, когда они всѣ стояли вокругъ него, послѣдній трепетъ пробѣжалъ по его тѣлу отъ головы до хвоста, и онъ умеръ въ мирѣ, благодаря цѣлымъ потокамъ святой воды, которые вылила мамаша Пиларъ на его пятнистую кожу, и которая, поднявъ глаза къ небу, сказала: "да проститъ ему Богъ!"
-- Я смѣюсь надъ этимъ; но тѣмъ не менѣе у меня тяжко на душѣ; особенно когда я думаю о страданіяхъ несчастной Розы, которую я оставилъ въ слезахъ... Къ счастью, Фанни съ нею...