-- Какой баринъ? -- наивно спросилъ женскій голосъ изъ глубины комнаты,
-- Я!..
Раздался крикъ, прыжокъ, затѣмъ: Подожди, я сейчасъ встану... иду!..
Еще въ постели, несмотря на то, что больше двѣнадцати часовъ! Жанъ не сомнѣвался относительно причины; онъ зналъ, послѣ чего люди просыпаются усталыми и разбитыми! И, пока онъ ожидалъ ее въ столовой, полной знакомыхъ предметовъ, и звуковъ, со свистками отходящаго поѣзда, съ дрожащимъ блеяніемь козы въ сосѣднемъ саду, съ разбросанными приборами на столѣ, все переносило его къ нѣкогда пережитымъ имъ утреннимъ часамъ, къ своему легкому завтраку передъ отъѣздомъ.
Фанни вошла и бросилась къ нему. Затѣмъ остановилась, почувствовавъ его холодность, и оба стояли изумленные, колеблющіеся, какъ люди встрѣчающіеся послѣ разорванной близости, по разныя стороны сломаннаго моста, а между собою видятъ огромное пространство катящихся и все пожирающихъ волнъ.
-- Здравствуй...-- сказала она тихо, не двигаясь. Она нашла его измѣнившимся, поблѣднѣвшимъ.
Онъ удивлялся тому, что видитъ ее молодою, лишь немного пополнѣвшею, ниже ростомъ чѣмъ онъ ее себѣ представлялъ, но озаренною тѣмъ особымъ сіяніемъ, тѣмъ блескомъ кожи и глазъ, тою нѣжностью, которую всегда оставляли въ ней ночи, отданныя страстнымъ ласкамъ. Итакъ та, воспоминанія о которой не давало ему покоя, осталась въ лѣсу, въ глубинѣ рва, засыпаннаго сухими листьями.
-- Въ деревнѣ, однако, встаютъ поздно...-- сказалъ онъ съ оттѣнкомъ ироніи.
Она извинилась, сослалась на мигрень и, подобно ему, говорила въ безличныхъ выраженіяхъ, не смѣя обратиться къ нему ни на "ты", ни на "вы"; затѣмъ въ отвѣтъ на нѣмой вопросъ, относившійся къ остаткамъ завтрака, сказала: "Это мальчикъ... онъ завтракалъ сегодня утромъ передъ отъѣздомъ"...
-- Передъ отъѣздомъ?.. куда-же?