Взявъ пакетъ и положивъ его въ карманъ, такъ какъ опасенія его измѣнились, Жанъ спросилъ:-- Итакъ онъ увозитъ ребенка... Куда же они ѣдутъ?
-- Въ Морванъ, на родину, чтобы жить тамъ, скрываясь, и работать надъ гравюрой, которую онъ пошлетъ въ Парижъ подъ вымышленнымъ именемъ.
-- А ты? Развѣ ты думаешь остаться здѣсь?..
Она отвела глаза, чтобы не встрѣтиться съ его взглядомъ, бормоча, что это было бы черезчуръ печально. Поэтому она думаетъ... быть можетъ она поѣдетъ въ небольшое путешествіе...
-- Въ Морванъ, конечно?.. Въ семью!..-- И, давая волю своей ревнивой ярости, онъ прибавилъ:-- Признавайся тотчасъ, что ты поѣдешь за твоимъ воромъ, что вы будете жить вмѣстѣ... Ты давно уже къ этому стремишься... Пора! Вернись въ твой хлѣвъ!.. Доступная женщина и фальшивый монетчикъ, это идетъ другъ къ другу! Я былъ слишкомъ добръ, желая вытащить тебя изъ этой грязи!
Она хранила спокойствіе, а изъ подъ опущенныхъ рѣсницъ сверкалъ огонекъ побѣды. И чѣмъ болѣе онъ хлесталъ ее свирѣпой и оскорбительной ироніей, тѣмъ болѣе она казалась гордой, тѣмъ болѣе дрожали концы ея губъ. Теперь онъ говорилъ о своемъ счастьѣ, о своей молодой, честной любви, о любви единственной. Ахъ, сердце честной женщины -- сладкій пріютъ!.. Затѣмъ вдругъ, понизя голосъ, словно стыдясь, спросилъ:
-- Я только что встрѣтилъ твоего Фламана; онъ ночевалъ у тебя?
-- Да, вчера было поздно, шелъ снѣгъ... Ему постлали на диванѣ.
-- Ты лжешь! Онъ спалъ здѣсь... Стоитъ только взглянуть на постель и на тебя!
-- Ну такъ что-жъ? -- она приблизила къ нему лицо, и въ ея сѣрыхъ большихъ глазахъ сверкнуло пламя распутства.-- Развѣ я знала, что ты придешь?.. И, лишившись тебя, что мнѣ было до всего остального? Я была печальна, одинока, все было мнѣ противно...