Сначала она подумала, что онъ шутитъ, желая испытать ее. Но подробности, которыя онъ привелъ, тотчасъ разубѣдили ее. Въ Арикѣ былъ свободный постъ; онъ выхлопочетъ его для себя. Это дѣло всего двухъ недѣль, срокъ, въ который едва успѣешь уложиться.
-- А твоя женитьба?
-- Ни слова о ней!.. То, что я сдѣлалъ, непоправимо... Я вижу, что все кончено, что я не могу разстаться съ тобою.
-- Бѣдный мальчикъ! -- сказала она съ грустною и нѣсколько презрительною нѣжностью. Потомъ, затянувшись два-три раза, спросила:
-- А далеко та страна, о которой ты говоришь?
-- Арика?.. Очень далеко, въ Перу...-- и тихо прибавилъ:-- Фламанъ не сможетъ поѣхать туда за тобою...
Она сидѣла задумчивая, замкнутая и таинственная, окруженная облаками табачнаго дыма. Онъ продолжалъ держать ее за руку, гладилъ ее по обнаженному плечу, и, убаюкиваемый каплями воды, падавшими съ крыши маленькаго домика, закрылъ глаза, тихо погружаясь въ тину...
XV.
Нервно настроенный, нетерпѣливый, мысленно уже уѣхавшій, какъ всякій, кто готовится къ отъѣзду, Госсенъ жилъ уже два дня въ Марселѣ, гдѣ Фанни должна была присоединиться къ нему и сѣсть вмѣстѣ съ нимъ на пароходъ. Все было готово, билеты были куплены -- двѣ каюты перваго класса для вице-консула Арики, ѣдущаго со своею невѣстой; и вотъ онъ расхаживаетъ взадъ и впередъ по выцвѣтшему полу комнаты въ гостиницѣ, лихорадочно ожидая свою любовницу и минуту отплытія.
Приходится сидѣть и волноваться взаперти, такъ какъ онъ не рѣшается выйти. Улица страшитъ его, какъ преступника, какъ дезертира,-- Марсельская улица, шумная, кишащая народомъ гдѣ на каждомъ поворотѣ ему кажется, что вотъ-вотъ появится старикъ Бушеро, положитъ ему на плечо руку, схватитъ и поведетъ его назадъ.