-- Какъ это "хочетъ"?.. Развѣ я не дома... Ты значитъ, впустила его?..
Въ ярости она вскочила, выбѣжала изъ комнаты, полуодѣтая, въ распахнутомъ пеньюарѣ:-- Не вставай другъ мой, я сейчасъ приду...-- Но онъ не сталъ дожидаться, и успокоился лишь тогда, когда въ свою очередь всталъ, обулся и одѣлся.
Подбирая платье въ наглухо запертой комнатѣ, гдѣ ночникъ освѣщалъ еще безпорядокъ вчерашняго ужина, онъ слышалъ въ сосѣдней комнатѣ звуки крупнаго разговора, заглушеннаго драпировками гостиной. Мужской голосъ, вначалѣ серьезный, потомъ умоляющій, раскаты котораго прерывались рыданіями и слезливымъ шопотомъ, чередовался съ другимъ, который онъ узналъ не сразу, жесткимъ и хриплымъ, полнымъ ненависти и бранныхъ словъ, доносившихся къ нему, какъ ругань женщины изъ пивной.
Вся эта роскошь была запятнана этою бранью, шелковыя ткани были забрызганы грязью; и женщина также была загрязнена и сведена на уровень тѣхъ женщинъ, которыхъ онъ привыкъ презирать.
Она вошла задыхаясь, и красивымъ движеніемъ руки подбирая разсыпавшіеся волосы:-- Какое идіотство, когда мужчина плачетъ!..-- Затѣмъ,увидя его одѣтаго, на ногахъ, она крикнула съ бѣшенствомъ: -- ты всталъ?... ложись сейчасъ... я хочу...-- Но вдругъ растроганная, обнимая его, сказала вкрадчиво: -- нѣтъ, нѣтъ, не уходи... Ты не можешь уйти такъ?... Во-первыхъ, я увѣрена, что ты не вернешься...
-- Нѣтъ... отчего же?...
-- Поклянись, что ты не сердишься, что ты придешь снова... О, какъ я тебя знаю.
Онъ далъ клятву, которою она требовала, но не легъ, несмотря на ея мольбы и на повторныя увѣренія, что она дома, что она вправѣ свободно располагать своею жизнью, своими поступками. Наконецъ, она повидимому покорилась, отпустила его, проводила до двери, не напоминая уже собою изступленной вакханки, а, наоборотъ, стояла смиренно, моля прощенія.
Долгія и нѣжныя прощальныя ласки задержали ихъ въ прихожей.
-- Когда же?... когда?..-- спрашивала она, глядя ему въ глаза. Онъ собирался отвѣтить, хотѣлъ вѣроятно, солгать, торопясь уйти, какъ вдругъ его остановилъ звонокъ. Машомъ вышла изъ кухни, но Фанни сдѣлала ей знакъ:-- Нѣтъ... не отпирай! -- всѣ трое стояли, не двигаясь и не произнося ни звука.