Передъ нимъ вдругъ появился бѣлый чепчикъ. То была Дивонна, встававшая въ домѣ раньше всѣхъ; въ рукѣ у нея былъ садовый ножъ и еще какой-то предметъ, который она отбросила, межъ тѣмъ какъ ея щеки, всегда матово-блѣдныя, зардѣлись яркимъ румянцемъ.
-- Это ты, Жанъ?.. Напугалъ меня... Я думала, что это отецъ...-- Овладѣвъ собою, она поцѣловала его:-- Хорошо-ли спалъ?
-- Очень хорошо, тетя; но почему бы вамъ бояться прихода отца?..
-- Почему?..
Она подняла ростокъ лозы, только что вырванный изъ земли:
-- Не правда-ли, консулъ говорилъ тебѣ, что на этотъ разъ онъ ручается за успѣхъ... Какъ же! Вотъ и здѣсь...
Жанъ разглядывалъ желтоватый мохъ, внѣдрившійся въ лозу, едва замѣтную плѣсень, разрушавшую, однако, мало-по-малу цѣлыя провинціи; этотъ безконечно малый, но несокрушимый разрушитель, въ это чудное утро, подъ животворнымъ солнцемъ казался какой-то насмѣшкой природы.
-- Это начало... Черезъ три мѣсяца все поле будетъ уничтожено, и отецъ съизнова примется за работу, потому что тутъ задѣто его самолюбіе. Начнутся новыя посадки, новыя средства до той поры, когда...
Жестъ отчаянія закончилъ и подчеркнулъ ея слова.
-- Правда? Дѣла значитъ плохи?