-- Развѣ ты не любишь меня больше?.. Развѣ я для тебя уже не та Дивонна, которой ты повѣрялъ всѣ свои горести?
-- О, да, конечно...-- бормоталъ онъ, смущенный ея нѣжностью, и отводя взглядъ въ сторону, не желая выдать того, надъ чѣмъ онъ только что думалъ -- любовныхъ призывовъ, обращенныхъ къ нему, восклицаній, страстнаго бреда издалека.
-- Что съ тобой?.. Отчего ты печаленъ?..-- тихо спросила Дивонна, съ ласкою въ голосѣ и въ движеніяхъ, обращаясь съ нимъ, словно съ ребенкомъ. Да вѣдь онъ и былъ ея ребенкомъ, для нея онъ былъ все еще десятилѣтнимъ мальчикомъ, едва вышедшимъ изъ подъ опеки родныхъ.
Жанъ, сгоравшій уже послѣ чтенія письма, воспламенился подъ вліяніемъ волнующей близости и обаянія этого тѣла, этихъ свѣжихъ губъ, казавшихся еще ярче отъ морского вѣтра, разметавшаго ея волосы и откинувшаго ихъ со лба тонкими завитками, по парижской модѣ. А, припомнивъ уроки Сафо: "всѣ женщины одинаковы... въ присутствіи мужчины у нихъ только одна мысль въ головѣ..." онъ принялъ за вызовъ счастливую улыбку деревенской жительницы, равно какъ и движенія, которыми она старалась удержать его на ласковомъ допросѣ.
Вдругъ онъ почувствовалъ, что онъ во власти соблазна, кровь ударила ему въ голову; онъ сдѣлалъ усиліе, чтобы овладѣть собою, и его охватила судорожная дрожь. Дивонна испугалась, видя его блѣднымъ, со стучащими зубами. "Бѣдняжка... у него лихорадка..." Нѣжнымъ, необдуманнымъ движеніемъ она развязала платокъ, окутывавшій ея станъ и хотѣла накинуть его Жану на плечи; но вдругъ почувствовала, какъ сильныя объятья охватили, сжали ее, и безумные поцѣлуи ожгли ей шею, плечи, все тѣло, распаленное и сверкавшее на солнцѣ. Она не успѣла ни крикнуть, ни оттолкнуть его, быть можетъ даже не дала себѣ отчета въ томъ, что произошло. "Ахъ, я съ ума схожу!.. схожу съ ума!.." Онъ быстро удалялся уже по голой возвышенности, и камни зловѣще катились изъ подъ его ногъ
Въ этотъ день, за завтракомъ Жанъ заявилъ, что уѣзжаетъ вечеромъ, такъ какъ получилъ приказъ изъ министерства.-- Какъ, уже уѣзжаешь?.. А говорилъ... Да вѣдь ты только что пріѣхалъ!..-- Раздались восклицанія, упрашиванья. Онъ не могъ оставаться дольше у родныхъ, такъ какъ всѣ его привязанности были проникнуты тревожнымъ и развращающимъ вліяніемъ Сафо. Къ тому же, развѣ онъ не принесъ уже семьѣ самой большой жертвы, отказавшись отъ совмѣстной жизни съ этой женщиной? Полный разрывъ совершится позже; тогда онъ вернется и будетъ любить и цѣловать всѣхъ этихъ добряковъ безъ стыда и стѣсненія.
Наступила ночь, весь домъ уснулъ и огни были погашены, когда Сезэръ вернулся, проводивъ племянника на поѣздъ въ Авиньонъ. Задавъ лошади овса и взглянувъ испытующимъ взоромъ на небо, взоромъ, которымъ земледѣльцы угадываютъ погоду, онъ хотѣлъ-было войти уже въ домъ, какъ вдругъ замѣтилъ бѣлую тѣнь на одной изъ скамеекъ террасы:
-- Это ты Дивонна.
-- Да, поджидаю тебя...
Цѣлые дни Дивонна была занята и разлучена со своимъ Фена, котораго обожала; поэтому вечеромъ они устраивали себѣ иногда такія свиданія, чтобы поболтать и погулять вмѣстѣ. Былъ ли то результатъ короткой сцены между нею и Жаномъ -- которую, подумавъ, она поняла лучше, нежели хотѣла -- или послѣдствіе волненія, съ которымъ она смотрѣла, какъ бѣдная мать тихо плакала цѣлый день, но голосъ ея упалъ, явилась тревога и возбужденность мысли, необычайная у этой спокойной женщины, всегда полной сознанія долга.