-- Я не люблю стиховъ... сказала она кратко; она стояла, нахмуривъ брови, глядя на танцующихъ, и нервно комкая прекрасныя лиловыя гроздья, висѣвшія передъ нею. Затѣмъ, словно принявъ какое то рѣшеніе, для нея не легкое, она произнесла: "До свиданья"... и исчезла.
Бѣдный итальянскій дудочникъ былъ ошеломленъ. "Что съ нею?.. Что я ей сказалъ"?.. Онъ сталъ припоминать и ничего не вспомнилъ, кромѣ того, что хорошо бы пойти спать. Грустно взялъ онъ волынку и снова вошелъ въ бальный залъ, менѣе смущенный бѣгствомъ египтянки, чѣмъ толпою, сквозь которую ему надо было пробираться къ выходу.
Чувство своей безвѣстности среди этой толпы знаменитостей дѣлало его еще болѣе робкимъ. Танцы прекратились; лишь кое-гдѣ немногія пары не желали пропустить послѣднихъ тактовъ замиравшаго вальса; и среди нихъ Каудаль, исполинскій и великолѣпный, закинувъ голову, кружился съ маленькою вязальщицею въ развѣвающемся головномъ уборѣ, которую онъ высоко приподнималъ на своихъ рыжеволосыхъ рукахъ.
Въ огромное окно, въ глубинѣ зала, раскрытое настежъ, вливались волны бѣлаго утренняго воздуха, колебали листья пальмъ и нагибали пламя свѣчей, словно стремясь погасить ихъ. Загорѣлся бумажный фонарь, посыпались розетки; а.слуги по всему залу устанавливали маленькіе круглые столики, какъ на открытыхъ террасахъ ресторановъ. У Дешелетта всегда ужинали, такъ сидя вчетверомъ или впятеромъ за столикомъ; люди, симпатизирующіе другъ другу, отыскивали одинъ другого, объединялись въ группы.
Въ воздухѣ не умолкали крики -- неистовые возгласы предмѣстья; "Pil... ouit" несшіеся въ отвѣтъ на "you-you-you" восточныхъ дѣвушекъ, разговоры вполголоса и сладострастный смѣхъ женщинъ, увлекаемыхъ ласкою.
Госсенъ воспользовался шумомъ, чтобы пробраться къ выходу, какъ вдругъ его остановилъ его пріятель-студентъ; потъ съ него катился градомъ, глаза были вытаращены, а въ каждой рукѣ онъ держалъ по бутылкѣ:
-- Да гдѣ же вы?.. Я васъ повсюду ищу... У меня есть столъ, общество дамъ, маленькая Башелери изъ театра Буффъ... Одѣта японкой, вы должно быть замѣтили... Она приказала мнѣ отыскать васъ. Идемъ скорѣе"... и онъ удалился бѣгомъ.
Итальянскаго дудочника томила жажда; манили его также и опьянѣніе бала, и личико молоденькой актрисы, дѣлавшей ему издали знаки... Вдругъ нѣжный и грустный голосъ прошепталъ у него надъ самымъ ухомъ: "Не ходи туда"...
Женщина, только что бесѣдовавшая съ нимъ, стояла рядомъ, почти прижавшись къ нему, и увлекла его къ двери; онъ пошелъ за нею, не колеблясь. Почему? То не было обаяніе этой женщины; онъ едва разглядѣлъ ее, и та, которая звала его издали, со стальными кинжалами, воткнутыми въ высокую прическу, нравилась ему гораздо больше. Но онъ подчинялся чьей то волѣ, бывшей сильнѣе его воли, стремительной силѣ чьего-то желанія.
Не ходи туда!...