Всѣ домашнія заботы были всецѣло возложены на деревенскую прислугу, и когда наступалъ вечеръ и она припоминала весь день, чтобы описать его Жану, то не находила ничего, кромѣ визита къ Олимпіи, разговоровъ черезъ заборъ и... папиросъ, цѣлыхъ грудъ папиросъ, окурки которыхъ усыпали мраморный полъ передъ каминомъ. Уже шесть часовъ... едва остается время накинуть платье, приколоть къ поясу цвѣтокъ и идти по зеленой тропинкѣ навстрѣчу Жану.
Но, благодаря туманамъ, осеннимъ дождямъ и раннимъ сумеркамъ у нея явилось много предлоговъ, вовсе не выходить изъ дома и Жанъ не разъ заставалъ ее въ томъ же халатѣ изъ бѣлой шерстяной матеріи, съ широкими складками, который она, наскоро закрутивъ волосы, надѣвала по утрамъ, когда онъ уходилъ. Онъ находилъ ее очаровательной въ такомъ видѣ, съ молодою нѣжною шеей, съ соблазнительнымъ, выхоленнымъ тѣломъ, которое чувствовалось близко, ничѣмъ не стѣсненное. Вмѣстѣ съ тѣмъ, однако, эта неряшливость, до извѣстной степени, шокировала и пугала его, какъ опасность для будущаго.
Самъ онъ, послѣ усиленной добавочной работы, съ цѣлью увеличить свои доходы, не прибѣгая къ помощи Кастеле, послѣ ночей, проведенныхъ надъ черченіемъ плановъ, надъ воспроизведеніемъ артиллерійскихъ снарядовъ, повозокъ и ружей новаго образца, которыя онъ чертилъ для Эттэма, почувствовалъ себя вдругъ охваченнымъ тѣмъ успокаивающимъ вліяніемъ деревни и одиночества, которому поддаются даже самые сильные и самые дѣятельные люди; зерно этого чувства было заложено въ него дѣтствомъ, проведеннымъ въ тихомъ уголкѣ Прованса, на лонѣ природы.
Заражаясь во время безконечныхъ взаимныхъ посѣщеній, матеріализмомъ своихъ дородныхъ сосѣдей, съ ихъ моральнымъ отупѣніемъ и ихъ чудовищнымъ аппетитомъ, Госсэнъ и его любовница также усвоили себѣ привычку серьезно обсуждать вопросы стола во время отхода ко сну. Сезэръ прислалъ имъ бочку своего "лягушачьяго вина" и они провели цѣлое воскресенье, разливая его по бутылкамъ; дверь въ маленькій погребъ была открыта, пропуская прощальные лучи осенняго солнца, небо было сине, съ рѣдкими розовато-лиловыми, какъ лѣсной верескъ, облачками. Недалеко уже было и до сабо, выстланныхъ теплою соломою, и до мимолетнаго подремыванія вдвоемъ по обѣ стороны камина!.. Но, къ счастью, судьба послала имъ развлеченіе.
Однажды вечеромъ, Жанъ засталъ Фанни очень взволнованною. Олимпія только что разсказала ей про одного несчастнаго ребенка, проживавшаго въ Морванѣ, у бабушки. Отецъ и мать, торговцы дровами, жившіе въ Парижѣ не писали, не платили. Бабушка вдругъ умерла и рыбаки отвезли мальчишку Іонскимъ каналомъ, чтобы вернуть его родителямъ; но родителей не оказалось. Складъ былъ закрытъ, мать уѣхала съ любовникомъ, отецъ спился, опустился и также исчезъ... Хороши законные браки!.. И вотъ малютка, шестилѣтній ангелочекъ, очутился на улицѣ безъ платья, безъ куска хлѣба.
Она была растрогана до слезъ и вдругъ сказала:
-- Не взять ли его намъ?.. Хочешь?
-- Какое безуміе!..
-- Почему?..-- И, ластясь, продолжала:-- Ты знаешь, какъ мнѣ хотѣлось имѣть отъ тебя ребенка; я буду воспитывать хоть этого, буду его учить. Этихъ малютокъ, которыхъ берешь на воспитаніе въ концѣ-концовъ начинаешь любить какъ родныхъ.
Она представляла себѣ, какъ это ее развлечетъ, разсѣетъ, въ то время какъ теперь она проводитъ цѣлые дни одна, тупѣя и переворачивая въ головѣ кучи отвратительныхъ мыслей. Ребенокъ -- это охрана, спасеніе. Затѣмъ, видя, что онъ боится расходовъ, сказала: