-- Хорошо, а ты? Неужели ты думаешь, что ты всю жизнь проживешь съ твоей фламандкой?..
-- О, мы ничѣмъ не связаны..... Не такъ ли Алиса?
-- Разумѣется, кротко и разсѣянно отвѣтила молодая женщина, стоявшая на стулѣ, и срѣзавшая глициніи и зелень для букета къ столу. Дешелеттъ продолжалъ:
-- У насъ не будетъ разрыва, мы просто разойдемся... Мы заключили договоръ провести вмѣстѣ два мѣсяца; въ послѣдній день мы разстанемся безъ отчаянія, безъ удивленія... Я вернусь въ Испагань,-- я уже заказалъ себѣ мѣсто въ спальномъ вагонѣ,-- а Алиса переѣдетъ снова въ свою маленькую квартирку на улицѣ Лабрюнеръ, въ которой жила до сихъ поръ.
-- Третій этажъ, не считая антресолей; превосходное мѣсто, чтобы выброситься изъ окна.
Говоря это, молодая женщина улыбалась, рыжеволосая и сіяющая, въ свѣтѣ заката, съ тяжелою кистью лиловыхъ цвѣтовъ въ рукѣ; но тонъ, которымъ она произнесла эти слова былъ такъ глубокъ и такъ серьезенъ, что никто не отвѣтилъ.
Вѣтеръ свѣжѣлъ, дома напротивъ казались выше.
-- Прошу за столъ,-- крикнулъ полковникъ...-- и давайте болтать глупости...
-- Да, вѣрно, gaudeamus igitur... будемъ веселиться, пока мы молоды, не такъ ли Каудаль?-- сказалъ Ля-Гурнери съ дѣланнымъ смѣхомъ.
Нѣсколько дней спустя, Жанъ снова проходилъ по улицѣ Ромъ, и нашелъ мастерскую запертою, широкую бумажную штору спущенною во все окно и гробовую тишину во всемъ домѣ вплоть до его крыши, въ формѣ терассы. Дешелеттъ уѣхалъ въ положенный срокъ. Жанъ подумалъ: "Хорошо въ жизни дѣлать то, что хочешь, управлять своимъ разумомъ и сердцемъ! Хватитъ ли у меня когда-нибудь на это мужества?"