И, остановясь, охваченный угрызеніемъ совѣсти, съ двумя крупными слезами, скатившимися на курносое лицо, такое добродушное, такое жизнерадостное, онъ сказалъ:
-- Видите ли, другъ мой; а межъ тѣмъ я не золъ... И, однако, какъ ужасно, то, что я сдѣлалъ!..
Жанъ пытался его утѣшить, относя все на счетъ случая, рока; но Дешелеттъ повторялъ, покачивая головою и сжавъ зубы:
-- Нѣтъ, нѣтъ... Я никогда себѣ этого не прощу... Я хотѣлъ бы себя наказать...
Это желаніе искупленія не переставало преслѣдовать его; онъ говорилъ о немъ всѣмъ друзьямъ, Госсэну, за которымъ онъ заходилъ по окончаніи службы...
-- Уѣзжайте, наконецъ, Дешелеттъ... Путешествуйте, работайте, это васъ развлечетъ...-- твердили ему Каудаль и другіе, обезпокоенные его навязчивыми мыслями и упорствомъ, съ которымъ онъ повторялъ, что онъ не злой. Наконецъ, однажды вечеромъ,-- хотѣлъ ли онъ проститься со своею мастерской передъ отъѣздомъ, или его привелъ туда совершенно опредѣленный планъ покончить со своими страданіями,-- онъ вернулся въ свой домъ, а утромъ рабочіе, шедшіе изъ предмѣстья на работу, подняли его на тротуарѣ, передъ входомъ въ его жилище, съ раздробленнымъ черепомъ -- умершаго тою же добровольною смертью, какою умерла любившая его женщина, въ томъ же припадкѣ ужаса и отчаянія, бросившихъ его на улицу.
Въ полусвѣтѣ мастерской толпились художники, натурщицы, актрисы,-- всѣ танцовавшіе, всѣ ужинавшіе на послѣднихъ праздникахъ въ этомъ домѣ. Слышался непрерывный шумъ шаговъ, шопотъ, словно въ часовнѣ, освѣщенной кроткимъ пламенемъ восковыхъ свѣчей. Сквозь ліаны и другія растенія смотрѣли на тѣло, выставленное подъ шелковымъ покровомъ затканнымъ золотыми цвѣтами, съ прикрытой чѣмъ-то вродѣ тюрбана головой, съ бѣлыми руками, говорившими о безпомощности, о высшемъ освобожденіи, и лежавшее въ тѣни глициній, на низкомъ диванѣ на которомъ Госсэнъ въ ночь бала познакомился со своей любовницей.
X.
Итакъ, отъ любовныхъ разрывовъ иногда умираютъ... Теперь, во время ссоръ, Жанъ боялся говоритъ о своемъ отъѣздѣ и не кричалъ больше внѣ себя: "Къ счастью, все это скоро кончится"... Она могла ему отвѣтить: "Хорошо, уходи... а я убью себя, какъ Алиса..." И эта угроза, которую онъ, казалось, видѣлъ въ ея грустныхъ взорахъ, слышалъ въ пѣсняхъ, которыя она пѣла, чувствовалъ въ грезахъ ея молчаливыхъ минутъ, приводила его въ ужасъ.
Тѣмъ временемъ онъ сдалъ экзамены, которыми заканчивается для прикомандированныхъ къ консульству пребываніе въ министерствѣ. Такъ какъ онъ былъ на хорошемъ счету, то его должны были назначить на одну изъ первыхъ освободившихся вакансій; теперь это былъ уже вопросъ недѣль и дней... а вокругъ нихъ, въ концѣ этого лѣта, подъ солнышкомъ, блиставшимъ все рѣже и рѣже, все стремилось къ зимнимъ перемѣнамъ. Однажды утромъ Фанни, открывъ окно и увидя первый туманъ, воскликнула: -- Ахъ, ласточки уже улетѣли!..