Жанъ съ радостью ухватился за эту мысль, которая нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ принесла бы ему много горя. Въ сущности, дядя, съ его комическимъ разсказомъ, нѣсколько успокоилъ его; но чего онъ не могъ допустить, такъ это лжи въ теченіе цѣлаго ряда мѣсяцевъ, лицемѣрія, раздвоенія; на это онъ никогда не рѣшится!
-- Въ такомъ случаѣ, какъ же ты намѣренъ поступить?
Межъ тѣмъ какъ молодой человѣкъ боролся со своею нерѣшительностью, "членъ совѣта для охраненія" поглаживалъ бородку, пробовалъ улыбнуться и принималъ эффектныя позы; затѣмъ онъ вдругъ съ небрежнымъ видомъ спросилъ:
-- Далеко ли онъ живетъ отсюда?
-- Кто?
-- Скульпторъ, Каудаль, о которомъ ты говорилъ мнѣ по поводу бюста... Мы могли бы сходить къ нему и спросить о цѣнѣ, пока мы вмѣстѣ...
Каудаль, несмотря на всю свою славу, будучи большимъ мотомъ, жилъ все на той же улицѣ Асса, въ мастерской, видѣвшей еще его первые успѣхи. Сезэръ, идя къ нему, разспрашивалъ объ его положеніи въ художественномъ мірѣ; онъ, разумѣется, запроситъ высокую цѣну, но члены комитета хотятъ во что бы то ни стало имѣть вещь первоклассную...
-- О, въ этомъ отношеніи не безпокойтесь, дядя; если Каудаль только возьмется...-- И онъ перечислялъ ему всѣ титулы скульптора -- члена Академіи, кавалера ордена Почетнаго Легіона и цѣлой кучи иностранныхъ орденовъ. Фена широко раскрылъ глаза:
-- И ты съ нимъ друженъ?
-- Да, мы съ нимъ большіе друзья.