-- Это ты?.. Какъ рано!..
Она шла изъ глубины сада, съ подоломъ полнымъ упавшихъ яблокъ, и быстро взбѣжала къ крыльцу встревоженная смущеннымъ и сердитымъ выраженіемъ лица Жана.
-- Что случилось?
-- Ничего, ничего... Погода... солнце... Я хотѣлъ воспользоваться послѣднимъ хорошимъ днемъ, чтобы пройтись по лѣсу вдвоемъ съ тобою... Хочешь?
Она вскрикнула, какъ уличный мальчишка, какъ дѣлала всякій разъ, когда была довольна: "Ахъ, какое счастье!.." Больше мѣсяца не выходили они изъ дома, благодаря дождямъ и ноябрьскимъ бурямъ. Въ деревнѣ не всегда бываетъ весело; все равно, что жить въ Ноевомъ ковчегѣ, со всѣми населяющими его тварями... Ей надо было отдать кое-какія приказанія на кухнѣ, такъ какъ супруги Эттэма должны были придти къ обѣду; Жанъ, ожидая ее на дворѣ, на дорогѣ "Pavè des gardes", глядѣлъ на маленькій домикъ, согрѣтый этимъ послѣднимъ позднимъ свѣтомъ, на деревенскую улицу, вымощенную каменными плитами, съ прощальнымъ чувствомъ, ласковымъ и памятливымъ къ мѣстамъ, которыя мы собираемся покинуть.
Въ раскрытое настежъ окно столовой доносилось пѣніе иволги, перемежавшееся съ приказаніями, которыя Фанни давала прислугѣ:-- Главное, не забудьте,-- обѣдъ въ половинѣ седьмого... Прежде всего подадите цесарку... Ахъ, я забыла выдать вамъ скатерть и салфетки...-- Ея голосъ звучалъ весело счастливо, покрывая шумъ на кухнѣ и пѣніе маленькой птички, заливавшейся на солнцѣ, а ему, знавшему, что ихъ хозяйству осталось всего два часа жизни, эти праздничныя приготовленія надрывали душу.
Вдругъ ему захотѣлось вернуться въ домъ, сказать ей все сразу; но онъ побоялся слезъ, ужасной сцены, которую услышатъ сосѣди, скандала, который поставитъ на ноги весь Верхній и Нижній Шавиль. Онъ зналъ, что, когда она дастъ себѣ волю, то для нея ничего не существуетъ и остался при прежней мысли увести ее въ лѣсъ.
-- Вотъ и я!..
Легко подошла къ нему, взяла его подъ руку, совѣтуя ему говорить тише и проходить быстрѣе мимо сосѣдей, изъ опасенія, какъ бы Олимпія не захотѣла идти съ ними и помѣшать ихъ славной прогулкѣ. Она успокоилась лишь когда перешли дорогу и оставили за собою желѣзнодорожный путь, откуда они свернули налѣво въ лѣсъ.
Погода была мягкая, ясная, солнце было подернуто легкой серебристой дымкой, пронизывавшей весь воздухъ; оно медлило на откосахъ, гдѣ нѣкоторыя деревья, съ пожелтѣлыми, но еще уцѣлѣвшими листьями, высоко поднимали вверхъ сорочьи гнѣзда и пучки зеленой омелы. Слышалось пѣніе птицъ, непрерывное, словно визгъ пилы, и постукиваніе клюва по дереву, которое напоминаетъ топоръ дровосѣка.