На углу "Pavè des gardes" Жанъ колебался.
-- Останься пообѣдать,-- тихо говоритъ она ему умоляющимъ голосомъ. Твой поѣздъ ушелъ... Ты можешь поѣхать съ девятичасовымъ?
Онъ идетъ домой вмѣстѣ съ нею. Чего бояться? Подобную сцену нельзя повторить два раза, и онъ смѣло можетъ доставить ей это маленькое утѣшеніе.
Въ столовой тепло, лампа свѣтитъ ярко, и, заслыша ихъ шаги по дорогѣ, служанка подаетъ супъ.
-- Вотъ и вы, наконецъ!..-- говоритъ Олимпія, сидя за столомъ и подвязывая салфетку. Она снимаетъ крышку съ суповой миски и вдругъ останавливается, вскрикнувъ:-- Боже мой, дорогая; что случилось?..
Осунувшая, постарѣвшая лѣтъ на десять, съ красными распухшими вѣками, въ платьѣ выпачканномъ грязью, съ растрепанными волосами, словно растерзанная уличная женщина, ускользнувшая отъ погони полиціи -- вотъ какова Фанни! Она вздыхаетъ; ея воспаленные глаза щурятся отъ свѣта; мало-по-малу тепло маленькаго домика и веселый накрытый столъ возбуждаютъ въ ней воспоминанія о счастливыхъ дняхъ и снова вызываетъ слезы, сквозь которыя можно разобрать:
-- Онъ бросаетъ меня... Онъ женится!
Эттэма, его жена, крестьянка подающая обѣдъ, всѣ взглядываютъ другъ на друта, затѣмъ на Госсэна.-- Тѣмъ не менѣе, будемъ ѣсть,-- говоритъ толстякъ, гнѣвъ котораго если и не виденъ, то чувствуется; и стукъ проворныхъ ложекъ сливается съ журчаньемъ воды въ сосѣдней комнатѣ, гдѣ Фанни умывается. Когда она возвращается, съ синеватымъ налетомъ пудры на лицѣ, въ бѣломъ шерстяномъ пеньюарѣ, супруги Эттема тоскливо смотрятъ на нее, ожидая снова какого-нибудь взрыва, и удивлены тѣмъ, что она, не говоря ни слова, съ жадностью набрасывается на кушанье, словно спасенный отъ кораблекрушенія, и заглушаетъ свое горе всѣмъ, что находитъ подъ рукою -- хлѣбомъ, капустой, крылышкомъ цесарки, яблоками. Она ѣстъ, ѣстъ безъ конца.
Бесѣда идетъ принужденно, затѣмъ болѣе свободно, и такъ какъ съ супругами Эттема можно говорить только о чемъ нибудь очень плоскомъ и матеріальномъ, о томъ напримѣръ, какъ перекладывать молочные блинчики вареньемъ, и на чемъ лучше спать, на конскомъ волосѣ или на пуху, то безъ особыхъ затрудненій доходятъ до кофе; супруги Эттэма, сдабриваютъ его леденцами, которые они сосутъ медленно, положа руки на столъ.
Пріятно видѣть довѣрчивый и спокойный взглядъ, которымъ обмѣниваются эти тяжеловѣсные товарищи по столу и ложу. У нихъ нѣтъ желанія броситъ другъ друга. Жанъ улавливаетъ этотъ взглядъ, и въ уютной столовой, полной воспоминаній, привычекъ, связанныхъ съ каждымъ ея уголкомъ, его охватываетъ какая-то усталость, оцѣпенѣніе. Фани, наблюдающая за нимъ, тихонько пододвинула къ нему свой стулъ, прильнула къ нему, взяла его подъ-руку.