-- Нет, постойте, -- улыбаясь проговорил он. -- С какой стати вы хотите тащить меня, как какое-нибудь бревно? Уверяю вас, что не пройдет и трех дней, как я отправлюсь работать на плотину. А ведь приятно будет повидаться со старыми приятелями! Что-то поделывают теперь Ян Камп и молодой Хугсвейт? Я уверен, что они были добрыми друзьями для тебя, Ганс.
Ганс взглянул на мать. Хугсвейт умер пять лет тому назад, а Ян Камп сидел в тюрьме в Амстердаме.
-- Конечно, они сделали бы все, что могли, если бы мы обратились к ним, -- ответила вместо сына Метта. -- Но Гансу некогда было заводить себе друзей: он и работал, и учился.
-- Работал и учился, -- повторил Рафф. -- Разве наши дети умеют читать и знают арифметику, Метта?
-- Еще бы! -- гордо ответила Метта. -- Ты потом послушаешь, как отлично они читают. А Ганса хлебом не корми, только дай ему книгу. Что же касается счета...
-- Ну-ка, Ганс, помоги мне, -- прервал ее Рафф. -- Я, пожалуй, лучше лягу в постель.
* * *
Поздно вечером Бринкеры уселись за свой скромный ужин. Метта отрезала три небольших ломтя хлеба для себя и для детей, и они стали есть его, запивая водой. Кто бы подумал, что у них в шкафу лежат разные вкусные вещи?
-- Отец поужинал с большим удовольствием, -- сказала Метта, указывая на постель, -- и в ту же минуту заснул. Еще много дней пройдет прежде, чем он окрепнет. Ему очень хотелось немножко посидеть после ужина, но пока я суетилась и нарочно медлила, передвигая то стул, то скамеечку, он упал на подушку и заснул сразу, как маленький ребенок... Что с тобой, Ганс? Ты так пристально уставился на стену, как будто увидел на ней паутину.
-- Нет, мама. Я просто задумался.