-- Нет-нет, я не пойду туда! Там доктор. Он велел мне уйти.
-- Тогда мы останемся здесь, Гретель. Только постарайся ходить быстрее. Я уже давно увидела тебя около дома, но думала, что ты тут играешь... Иди, иди, не останавливайся!
И Гильда, поддерживая одной рукой Гретель, расстегивала другой свою теплую меховую кофточку и старалась снять ее. Гретель заметила это.
-- Ради Бога, не снимайте с себя кофточку! Мне уже тепло; я вся горю... то есть не то что горю, но у меня все тело как будто колет иголками. Пожалуйста, не раздевайтесь!
Гретель была так взволнована, что Гильда поспешила успокоить ее.
-- Хорошо, я останусь в кофточке, -- сказала она. -- Двигай хорошенько руками, Гретель, хлопай ими -- вот так! Ну, теперь твои щеки порозовели. Я думаю, что доктор скоро позволит тебе войти, -- наверняка позволит. Разве твой отец так болен?
-- Ах, он, кажется, умирает, юфрау! -- со слезами воскликнула Гретель. -- Два доктора пришли к нему, а мама такая печальная и все молчит! Послушайте, пожалуйста, стонет папа или нет? У меня так шумит в голове, что я ничего не могу разобрать. Может быть, папа уже умер! Господи, хоть бы он застонал!
Гильда прислушалась. Все было тихо в домике Бринкеров. Она подбежала к окну.
-- Вы ничего не увидите здесь, -- сквозь слезы проговорила Гретель. -- Мама занавесила окно промасленной бумагой. Посмотрите лучше в другое, которое выходит на юг. Там бумага прорвалась и можно разглядеть, что делается в комнате.
Гильда пошла к другой стене дома. Старая соломенная крыша над ним давно отжила свой век, и из нее торчали пучки соломы.