Гильда остановилась. Ей показалось неловким заглядывать в чужие окна.
-- Поди сюда, Гретель, -- позвала она, -- и посмотри лучше сама. Может быть, у вас так тихо потому, что твой отец заснул?
Гретель хотела подбежать к окну, но у нее задрожали ноги и она не могла двинуться с места. Гильда поспешила к ней на помощь.
-- Боюсь, как бы и ты не расхворалась, -- ласково сказала она.
-- Нет, я не больна. Но у меня очень тяжело на сердце, хоть глаза такие же сухие, как у вас... Что это? Вы плачете? Плачете о нас! Да благословит вас Бог за вашу доброту!
Она горячо поцеловала руку Гильды и поднялась на цыпочки, стараясь заглянуть в окно. Бумага была прорвана в нескольких местах. Гретель прижалась к стеклу.
-- Видишь ты что-нибудь? -- спросила Гильда.
-- Да. Отец лежит неподвижно: голова его забинтована, и все глядят на него... Ах, юфрау! -- воскликнула она, отскочив от окна и сбросив с ног тяжелые деревянные башмаки. -- Я должна идти к маме! Хотите пойти со мной?
-- Нет, мне пора в школу. Слышишь, уже звонят. До свидания, Гретель, я скоро приду.
Она улыбнулась, и долго после этого вспоминала Гретель ее добрую, светлую улыбку.