-- Нет, нет, это убьет его! -- возразила Метта. -- Наша пища слишком тяжела для него. О, Ганс, отец умрет... он умрет от такой еды!.. Ему нужен бульон и белый хлеб, и хорошее вино, и теплое одеяло... Ах, что же нам делать, что делать? Ведь в доме нет ни гроша!
Она заломила руки и зарыдала. Гретель тоже заплакала, и слезы ее закапали прямо в ржаное тесто.
-- Доктор сказал, что это необходимо отцу? -- спросил Ганс.
-- Да, сказал.
-- Так я достану все, что нужно. Не плачь, мама! Сегодня же вечером я принесу мяса и вина. А одеяло возьми с моей постели: мне достаточно и одной соломы.
-- Твое одеяло не годится, Ганс. Хоть оно и не велико, но очень тяжелое. Доктор велел накрыть его чем-нибудь теплым, но легким. И как на грех у нас вышел весь торф! Я не могла уберечь его от отца. Он бросал его в печку, как только я отходила от него и принималась за какое-нибудь дело.
-- Не беспокойся, мама, -- сказал Ганс. -- Если понадобится, мы срубим нашу иву и сожжем ее. А сегодня вечером я принесу что-нибудь для отца. В Бруке нет никакой работы, но она, наверное, найдется в Амстердаме. Не плачь и не приходи в отчаяние, -- ведь самое худшее уже прошло. Теперь, когда отец пришел в себя, нам легко вынести все.
-- Да, это правда, -- согласилась Метта, вытирая глаза.
-- Конечно, так. Посмотри, как спокойно он спит! Неужели ты думаешь, что Бог, только что возвратив его нам, позволит ему умереть с голоду? Нет, это невозможно! Я достану все, что нужно отцу, наверняка достану... Ну, до свидания, мама, и, пожалуйста, не волнуйся!
Ганс поцеловал мать и, схватив коньки, поспешно вышел из дому.