Гретель бросилась было к окну, но руки и ноги у нее дрожали. Хильда поспешила поддержать ее.
-- Да уж не захворала ли и ты? -- ласково спросила она.
-- Нет, я не больна... только сердце у меня сейчас поет, хотя глаза сухие, как у вас... Но что это? И у вас глаза уже не сухие? Неужели вы плачете из-за нас? О юфроу... -- И девочка вновь и вновь целовала руку Хильды, стараясь в то же время дотянуться до крошечного оконца и заглянуть в него.
Рама была сломана и починена во многих местах; поперек нее свешивался оборванный лист бумаги. Гретель прижалась лицом к раме.
-- Что-нибудь видишь? -- прошептала наконец Хпльда.
-- Да... Отец лежит совсем тихо, голова у него перевязана, и все впились в него глазами. Ох! -- чуть не вскрикнула Гретель, откинувшись назад, и быстрым, ловким движением сбросила с себя тяжелые деревянные башмаки. -- Я непременно должна пойти туда, к маме! Вы пойдете со мной?
-- Не сейчас. Слышишь -- зазвонил школьный колокол. Но я скоро вернусь. До свиданья!
Гретель вряд ли слышала эти слова. Но она долго помнила ясную, сострадательную улыбку, мелькнувшую на лице Хильды.
Глава XXXIV. ПРОБУЖДЕНИЕ
Ангел и тот не мог бы войти в домик так бесшумно. Гретель, не смея ни на кого взглянуть, тихонько прокралась к матери.