Но доктор остановил его.
-- Он узнает нас! -- кричала тетушка Бринкер. -- Великий боже, он узнает нас! Гретель, Гретель, поди сюда, взгляни на отца!
Тщетно доктор твердил: "Замолчите!" -- и не пускал их к кровати: он не мог удержать никого.
Ханс и тетушка Бринкер, смеясь и плача, не отрывались от того, кто наконец пробудился. Гретель не издавала ни звука, но смотрела на всех радостными, удивленными глазами. Отец снова заговорил слабым голосом:
-- А что, малышка спит, Мейтье?
-- Малышка! -- повторила тетушка Бринкер. -- О Гретель! Это он о тебе говорит! И он называет Ханса "маленьким Хансом"! Десять лет проспать! О мейнхеер, вы спасли всех нас! Он десять лет ничего не сознавал! Дети, что же вы не благодарите меестера?
Добрая женщина была вне себя от радости.
Доктор Букман молчал; но, встретившись с нею глазами, поднял руку вверх. Тетушка Бринкер поняла его; поняли и Ханс и Гретель.
Все трое стали на колени у кровати. Тетушка Бринкер молча держала мужа за руку. Доктор Букман склонил голову; его ассистент стоял к ним спиной у камина.
-- Почему вы молитесь? -- пробормотал отец, взглянув на жену и детей, когда они встали с колен. -- Разве сегодня праздник?