-- Парень взял тебя за руку, Рафф, -- сказала она, с тревогой глядя на него.
-- Да, вот именно. Я с трудом подбираю слова и все вспоминаю, как в полусне, знаешь ли...
-- Ишь ты! Да и не мудрено, бедняга, -- вздохнула тетушка Бринкер, поглаживая его по руке. -- Не будь у тебя от природы столько ума, что и на дюжину бы хватило, никогда бы к тебе не вернулся рассудок... Значит, взял тебя парень за локоть и сказал, что ты на вид честный человек -- как же иначе! А что потом? Это днем было?
-- Нет, перед рассветом... задолго до утреннего звона.
-- Это было в тот самый день, когда ты расшибся, -- сказала тетушка Бринкер. -- Помню, ты пошел на работу примерно около полуночи... Ты остановился на том, что он взял тебя за локоть, Рафф.
-- Да, -- продолжал муж. -- Вот даже сейчас его лицо так и стоит у меня перед глазами... такое бледное и растерянное. "Подвезите меня немного вниз по реке", -- говорит он. А я тогда, помнишь, работал далеко на линии, что в стороне Амстердама. Я сказал ему, что я не лодочник. "Дело идет о жизни и смерти, -- говорит он. -- Подвезите меня только несколько миль... Вот он, ялик, не на замке; но я ведь не знаю -- может, его хозяин бедный человек, а мне не хотелось бы грабить бедняка!" Может быть, он выразился и не совсем так, вроу, -- ведь все это я помню смутно, как сон. Ну, вот я и повез его. Проплыли мы миль шесть или восемь, и тут он сказал, что дальше побежит по берегу; а я спешил пригнать лодку обратно. Перед тем как выскочить на берег, он говорит, а сам чуть не всхлипывает: "Я могу довериться вам... я сделал... бог свидетель, что неумышленно... но человек умер. Я должен бежать из Голландии".
-- А как все это случилось, он рассказал, Рафф? Может, он дрался на дуэли с товарищем, как студенты Геттингенского университета?
-- Не помню. Может, он и рассказал мне, но все это -- как сон. Я сказал, что не годится мне, доброму голландцу, нарушать законы моей родины, помогая ему таким манером. А он все твердил: "Бог свидетель, что я невиновен!" -- и смотрел на меня при свете звезд такими светлыми, ясными глазами -- ну совсем как наш маленький Ханс... Я только погнал лодку быстрее.
-- Наверное, это была лодка Яна Кампхейсена, -- сухо заметила тетушка Бринкер: -- никто другой не бросает своих весел куда попало.
-- Да... это действительно была его лодка. Ян, наверное, придет навестить меня в воскресенье, если только уже слышал, что я поправляюсь; да и молодой Хоогсвлейт тоже... На чем это я остановился?