-- Это пустяки, -- сказала тетушка Бринкер, приходя на помощь сыну. -- Малый всей душой хотел, чтобы вы победили на состязаниях. Я знаю, что хотел!
Вот так помогла!
-- Да ведь я в самом начале почувствовал, что с ногами у меня неладно, -- поспешил сказать Ханс. -- Лучше было выйти из состязаний, раз не осталось надежды на победу.
Питеру, видимо, стало не по себе.
-- Тут мы, пожалуй, расходимся во мнениях. Кое-что во всем этом меня смущает. Впрочем, теперь дела не поправишь -- поздно. Но вы, право же, сделали бы мне одолжение, если бы...
Конец своей речи Питер произнес так тихо, что я не могу передать его. Достаточно будет сказать, что Ханс. ошарашенный, отпрянул назад, а Питер с очень пристыженным видом пробормотал, что оставит "их у себя", раз уж он победил на состязаниях, но что "это несправедливо".
Ван Моунен кашлянул, напоминая Питеру о том, что лекция скоро начнется. В эту минуту Бен поставил что-то на стол.
-- А, -- воскликнул Питер, -- я и забыл, что у меня к вам еще одно дело! Сегодня ваша сестра убежала так быстро, что госпожа ван Глек не успела отдать ей футляр для коньков.
-- Ай-яй-яй! -- проговорила тетушка Бринкер, глядя на Гретель и укоризненно покачивая головой. -- Так я и знала: она вела себя очень невежливо.
(Втайне она думала, что лишь очень немногие женщины могут похвалиться такой прелестной дочуркой.)