И тут Питер побледнел. "Что с ними случилось, с этими людьми?" -- подумал он. Рафф и Ханс вскочили с места и смотрели на Питера вне себя от радости и удивления. Гретель, казалось, сошла с ума. Тетушка Бринкер металась по комнате с незажженной свечой в руках и кричала:
-- Ханс, Ханс! Где твоя шапка? Ох, меестер! Ох, меестер!
-- Бирмингам! Хигс! -- воскликнул Ханс. -- Вы сказали-Хигс! Мы его нашли! Сейчас побегу!
-- Видите ли, молодые люди... -- тараторила тетушка Бринкер, еле переводя дух и хватая с кровати шапку Ханса, -- видите ли, мы знаем его... он наш... нет, не наш... я хочу сказать... Ой, Ханс, беги в Амстердам сию же минуту!
-- Спокойной ночи... -- задыхаясь, пробормотал Ханс, сияя от неожиданной радости, -- спокойной ночи... Извините меня, я должен бежать... Бирмингам... Хигс... Хигс... Бирмингам... -- И, выхватив шапку у матери, а коньки у Гретель, он выбежал вон из домика.
Что еще могли подумать мальчики, как не то, что вся семья Бринкеров внезапно помешалась!
Они смущенно попрощались и собрались уходить. Но Рафф остановил их:
-- Этот Томас Хигс, молодые люди, это... один... одно лицо...
-- А! -- воскликнул Питер, убежденный, что Рафф -- самый сумасшедший из всех.
-- Да... одно лицо... один... хм!.. один знакомый. Мы думали, он умер. Надеюсь, это тот самый человек. Это в Англии -- так вы сказали?