-- Ну, и что же?
Сын обнял меня. -- Отец. Ты уверен, что я тебя люблю? Уверен? Ну, и все. И будет с тебя.
-- Но я хотел бы...
-- Ты хотел бы, чтобы твой сын был точной твоей копией? Желание всех родителей! Чтобы я и сейчас, двадцатилетний юноша, думал, чувствовал, видел, как ты, мой пятидесятилетний старичок? Да? Чтоб был твоим точным образом и подобием. Но подумай, папахен, что было бы с миром, если бы дети представляли собой точное, второе издание их отцов. Ведь мир не двинулся бы никуда ни на шаг. Если б Каин и Авель были во всем точными копиями Адама и Евы, -- мы и по сию пору ходили бы в одежде из листьев!
-- Ваня, мне не до шуток.
-- И я не шучу, отец. Первый и величайший из творцов -- сам творец. Он создал человека по образу и подобию своему, но дал ему свободную волю. "Дальше будь тем, чем хочешь". Ты добрый и честный человек. Довольствуйся тем, что я буду тоже добрым и честным человеком на всяком пути, который себе изберу. Изберу сам, свободно!
-- Ага! И я, по-твоему, не имею права участвовать. ..
-- В выборе пути для меня? В выборе образа мыслей? В выборе симпатий? В выработке взглядов? Но какой же совет ты можешь мне дать? Я его знаю заранее. "Будь таким, как я". Все родители скажут одно и то же. Знаешь, папа, мне кажется, что матери любят своих детей более осмысленно, чем отцы. Мама, например. Она очень любит меня и довольна тем, что я на нее похож. Что у меня ее нос, ее глаза, ее брови. Но ведь она не требует, чтоб я во всем уже был совсем как она. Чтоб я носил юбки, длинные волосы...
-- Ты смеешь смеяться надо мной? Мальчишка! Дрянь!
Я был взбешен. Мне хотелось сказать ему что-нибудь обидное, злое, заставить его страдать.