Стр. 43. ... коренной и древнейший русский князь Гагарин ~ перескочить в иезуиты. -- Гагарин Иван Сергеевич (1814--1882) -- русский дипломат, друг П. Я. Чаадаева, ученик немецкого философа Ф. Шеллинга (1775--1854), в 1842 г. принял католичество, а в 1843 г. вступил в орден иезуитов. Гагарин был сторонником подчинения православной церкви Ватикану. О переходе русских аристократов в католичество Достоевский ранее писал неоднократно: в "Униженных и оскорбленных" (наст. изд., т. III, стр. 218, 535). в "Идиоте" (наст. изд., т. VIII. стр. 449--453). в подготовительных материалах к "Бесам" (наст. изд.. т. XI, стр. 87; т. XIII, стр. 338), в "Подростке" (наст. изд., т. ХТТТ, стр. 31, 51).
Стр. 44. Кто из нас в этот месяц ~ успеха не приобретут. -- Конец мая--первая половина июня прошли в напряженном ожидании войны Турции с Сербией и Черногорией. 27 мая (8 июня) Турция потребовала от Сербии и Черногории разъяснений по поводу проводившихся в этих странах военных приготовлений. Отвечая 11 (23) июня на этот угрожающий запрос, Сербия потребовала отвести турецкие войска от ее границ и поручить навести мир и порядок в Боснии и Герцеговине сербским и черногорским войскам. "Один вопрос занимает все умы: будет ли война или не будет?", -- констатировало "Новое время" (1876, 2 июня, No 92). Вопрос о войне касался также и возможного участия в ней России, а отсюда и возможного столкновения с другими европейскими державами. Газеты были полны противоречивых сведений. В Петербурге обозначился лагерь противников войны. Газеты "Голос", "Биржевые ведомости", "С.-Петербургские ведомости" призывали к осторожности и "благоразумию", указывая, что интересы России требуют сохранения мира в Европе. Они рекомендовали сербскому правительству положиться на дипломатию и воздержаться от войны, предупреждая, что в случае ее возникновения Россия ни в коем случае не должна будет принимать в ней участия. Эти газеты имел в виду Достоевский, говоря о "пугающих" и "трусливых". Воинственную позицию заняло "Новое время". Полемизируя с утверждением, что Россия не готова к войне, газета писала: "Мы не готовы, но мы сильны. <...> Наша сила зависит от силы воодушевления, от популярности идеи, от того мужества, которое всегда было девизом нашей армии, от того великодушия, которое живет в нашем народе, великодушия бедняка, дающего последние средства для поддержания чести родины" (НВр, 1876, 1 июня, No 91). Резким нападкам подвергались на страницах "Нового времени" "Биржевые ведомости", которые обвинялись в том, что руководствуются "плутократическими интересами, совершенно чуждыми чувству народной гордости" (НВр, 1876, 7 июня, No 97, ср.: 8 июня, No 98). Это заявление было сделано по поводу утверждения "Биржевых ведомостей" (1876, 6 июня, No 154), что война нанесет ущерб "расширению нашей торговой и промышленной деятельности". С той же позиции "Новое время" критиковало и "С.-Петербургские ведомости", усматривая в их предостережениях и "голосе благоразумия" "трусливую опасность биржевого спекулятора или ростовщика, который боится за свои бумаги и за свои 2--3% в месяц" (НВр, 1876, 19 июня, No 109). В рассуждениях Достоевского чувствуется отзвук оценок "Нового времени". С началом военных действий позиция многих газет, выступавших ранее против войны, изменилась.
Стр. 44. ... отправляя послов к королю Стефану Баторию ~ лишь бы мир выпросили. -- Об этом посольстве 1581 г., отправленном к Стефану Баторито после ряда крупных военных неудач, рассказывается в "Истории государства Российского" H. M. Карамзина (т. IX, гл. V): "Более и более снисходительный, Иоанн в ласковом письме именовал Стефана братом; жаловался, что литовцы не престают тревожить России нападениями; молил его не собирать войска к лету, не истощать тем казны государственной -- и немедленно послал к нему думных дворян,-- Пушкина и Писемского, велев пм не только быть смиренными, кроткими в переговорах, но даже (неслыханное уничижение!) терпеть и побои! Так Иоанн пил чашу стыда, им, не Россиею заслуженного!" (Н. М. Карамзин. История государства Российского. Изд. 5-е. Кн. 3. СПб., 1843, стр. 187). Об отношении Достоевского к "Истории государства Российского" Н. М. Карамзина см.: наст. изд., т. ТХ, стр. 385, 520; т. XXI, стр. 34.
Стр. 44. Князь Милан Сербский и князь Николай Черногорский, надеясь на бове и на право свое, выступили против султана... -- 30 июня (н. ст.) 1876 г. Сербия и Черногория объявили войну Турции, и 2 июля их войска, перейдя границу, открыли боевые действия. Милан Сербский -- Милан Обренович (1854--1901). князь Сербии в 1868--1882 гг., впоследствии (1882--1889) король Сербии Милан Т. Николай Черногорский -- Николай Петрович-Негош (1841--1921), князь Черногории, поддерживавший тесные отношения с Сербией и стремившийся усилить и расширить Черногорию sa счет Герцеговины.
Стр. 44. Нерешительность и медленность великих держав ~ зажгло и двинуло войну. -- Во время берлинского совещания "трех канцлеров" (см.: наст. изд., т. ХХII, стр. 382) был принят составленный Л.М.Горчаковым документ, получивший название "Берлинского меморандума". Державы требовали от Турции прекращения на два месяца военных действий против восставших и проведения реформ с целью умиротворения восстания. Они также объявили о том, что в случае если умиротворение не будет достигнуто, они дополнят дипломатическое воздействие "заключением соглашения для проведения действенных и соответствующих интересам общего мира мероприятий". Франция и Италия присоединились к меморандуму, но Англия, противодействовавшая русской политике и поддерживавшая Турцию, отказалась его подписать. Русская пресса, оживленно обсуждавшая возможные последствия Берлинского совещания, писала об Англии как о противнице России, не исключая даже возможности войны между ними. "Настоящий смысл отказа Англии заключается в том, чтобы "не дать в руки России разрешения восточного вопроса"", -- оценивало, например, ситуацию "Новое время" (1876, 17 мая, No 77). Защита Турции, направленная на сохранение существовавшего положения вещей на Балканах, -- так единодушно характеризовала позицию Англии русская печать (например: ПВр. 1876, 13 мая, No 73; 18 мая, No 78; Г, 1876, 13 мая, No 132: СПбВед, 1876, 27 мая, No 144; и мн. др.). Меморандум предполагалось вручить турецкому правительству 30 (18) мая. На протяжении всего мая газеты сообщали о происходивших в Турции массовых волнениях фанатически настроенных непримиримых националистов, требовавших отклонить условия европейских держав, отозвать русского посла П. П. Игнатьева и т. п. Поступали слухи о возможности государственного переворота. В ночь с 29 на 30 (н. ст.) мая султан Абдул-Азпз был свергнут, и на престол вступил Мурад V, ставший орудием в руках мусульман-фанатиков и военной партии. Дирижером всех этих событий русские газеты считали Апглиго (например: ПВр, 1876, 21 мая, No 81; 26 мая, No 85). В связи с переворотом вручение меморандума было отсрочено для того, чтобы не создавать новому турецкому правительству с самого начала затруднений. Текст меморандума был опубликован в русской печати много позже в переводе из иностранных газет (например: M Вед, 1876, 26 июня, No 116; РМ. 1876. 27 июня. No 175; БВ, 1876, 26 июня, No 174). В апреле 1876 г. вспыхнуло восстание в Болгарии, которое подавлялось со страшными жестокостями. С конца мая сведения об этих событиях стали появляться в русских газетах. Первоначально они публиковались сравнительно не очень часто, но в конце июня стали одной из ведущих тем русской прессы. Цифру 60 000 убитых болгар (значительно преувеличенную) неоднократно называли русские газеты; например: НВр, 1876, 22 июня. No 112; 29 июня, No 119; 30 июня, No 120; Г, 1876, 27 июня, No 176; РМ, 1876, 29 июня, No 177.
Башибузуки -- солдаты нерегулярной турецкой армии (конницы и пехоты), которых вербовали среди самых отсталых, диких и воинственных племен, проживавших на территории Турецкой империи. Они отличались неорганизованностью и жестокостью нравов, которая поощрялась частично их правовым положением (правительство обеспечивало их лишь оружием и продовольствием, но не платило им жалования). Черкесы -- здесь: черкесы-мусульмане, эмигрировавшие в Турецкую империю после присоединения Кавказа к Российской империи.
Стр. 44. У славян много надежд ~ обратится ~ панический страх." -- С открытием боевых действий на Балканском полуострове русские газеты стали публиковать материалы о численности и состоянии армий воюющих стран. Газеты, приветствовавшие вооруженную борьбу против Турции, давали, как правило, оптимистическую оценку сербской армии, в то же время отмечая низкий боевой и моральный дух армии Турции (МВед, 1876, июнь 18, 23--27, NoNo 153, 158-162; НВр, 1876, 17 июня, No 107; 22 июня, No 112;
26 июня, No 116; 27 июня, No 117). Однако были и другие мнения, исходившие от противников войны. См., например: Г, 1876, 10 июня, No 168. Достоевский опирался, возможно, на статью "Боевые силы Сербии и Турции" (НВр, 1876, 22 июня, No 112). Впоследствии оценки сербской армии в русской прессе и у Достоевского изменились (см. стр. 105, 395).
Стр. 44--45. Невмешательство Европы ~ не во Франции. -- По мере того как становилось все яснее, что войны на Балканском полуострове не избежать, остро вставал вопрос о том, как поведут себя в новой ситуации европейские державы. Русские газеты были наполнены самыми различными и противоречивыми слухами и прогнозами, почерпнутыми из иностранных источников, но преобладали сообщения о том, что ни одна из держав не намерена принимать участие в вооруженном конфликте. Анализируя обстановку накануне объявления войны, "Московские ведомости" (1876, 13 июня, No 148) писали в передовой статье, что "европейские державы решились остаться зрителями происходящего между Турцией и ее подданными и вассалами". С началом войны появилось много сообщений о том, что все державы решили придерживаться принципа невмешательства (например: Г, 1876, 25 июня, No 174; 27 июня, No 176; СПбВед, 1876, 26 июня, No 174). "Англия в нерешительном раздумье, тройственный союз вновь скреплен, Франция доброжелательно настроена к России -- вот при каких благоприятных обстоятельствах начинается бой славянства и исламом...", -- писало в передовой статье "Новое время" (1876, 22 июня, No 112). Опенка Достоевского очень близка к этому заявлению. Позднее "Новое время" поместило сообщение от 23 июня (5 июля) о том, что "северные державы представили английскому кабинету уверения в их желании сохранить нейтралитет". Одновременно сообщалось о циркуляре А. М. Горчакова, который предлагал странам -- участницам Парижского договора 1856 г. заявить о своем невмешательстве в конфликт; указывалось, что от Германии, Австрии и Франции получены утвердительные ответы (ПВр, 1876, 28 июня, No 118). Позиция Франции характеризовалась в корреспонденции, переведенной из немецкой "Allgemeine Zeitung" (Augsburg): "Французы являются не более как безучастными зрителями событий; среди них не заметно ни волнения, ни участия, ни одна газета не требует, чтобы Франция играла первенствующую роль в событиях. Общее настроение должно соответствовать политике правительства" ( НВр, 1876, 29 июня, No 119). В корреспонденциях из Франции на протяжении всего месяца Восточный вопрос затрагивался очень редко и лить вскользь. 14 (2) июня состоялась встреча Александра II с Вильгельмом I в Эмсе; 8 июля (26 июня) встретились Александр II и Франц-Иосиф в Рейхштадте. Свидание австрийского и русского императоров вызвало много слухов и догадок. В телеграмме из Вены от 28 июня (10 июля) говорилось: "Обе великие державы согласны относительно соблюдения принципа невмешательства, оставляя за собой право, как скоро военные действия приведут к решению, установить интимное согласие между всеми христианскими великими державами. Вообще получается такое впечатление, что всякая опасность видеть перенесение войны за нынешние ее пределы может считаться устраненной" (ПВр, 1876, 30 июня, No 120). Однако оставалось неизвестным, что во время этой встречи было заключено секретное и официально не зарегистрированное соглашение относительно занятия Боснии и Герцеговины Австрией, а "юго-западной" Бессарабии Россией в случае распада Османской империи.
Стр. 45. Позволит ли стащить с постели больного человека совсем домой? -- "Больным человеком" назвал Турцию Николай I в беседе с английским послом Джорджем Гамильтоном Сеймуром (Seymour, 1797--1880) в 1853 г. (Тарле, т. VIII, стр. 89, 102, 141; Лависс и Рамбо, ч. V, стр. 204). Тогда же опубликованное и ставшее крылатым это выражение широко употреблялось в русской публицистике второй половины XIX в., отражая составившееся о Турецкой империи представление как о разваливавшемся государстве, которое было не в состоянии решить ни одного стоявшего перед ним политического, экономического, религиозного и другого вопроса. Так, "Новое время" (1876, 5 июня, No 95) писало: "Чрезвычайно важный исторический момент собрал всю Европу к могиле больного человека. Сомневаться в том, что Турецкая империя лежит в предсмертной агонии и что могила ей уже вырыта, мы считаем непростительным легкомыслием: не о том теперь речь, чтобы нанести Турции последний удар -- меч уже занесен, -- а о том, кто получит ее наследство -- славяне или английские купцы". См. также, например, передовые статьи: Г, 1876, 19 мая, No 138; СЛбВед, 1876, 6 мая, No 124; 21 июня, No 169; РМ, 1876, 12 июня, No 160. Ср. стр. 376. У Достоевского выражение "больной человек" встречается ранее в заметке 19 августа 1864 г. к неосуществленной политической статье: "Пока французы будут ждать, что больной человек цивилизуется" (наст. изд., т. XX, стр. 188).