Среда -- пагуба, вместо либерального и гуманного решения -- самое враждебное человечеству решение, отнимает личность. Аз есмь <нрзб.> Становит рабом обстоятельств. Два идеала свободы. Возьму их в крайностях: по всем по трем -- денег -- не то петля -- или пустынник 100 лет, ум, чистота наслаждений, одоление всего. Я взял два полюса, которое верное?

Не меня дразнить негуманностью; мои сочинения -- противное. И не апелляция ко среде пагубна. Быть человеколюбивым не пагубно. А всегда есть та черта, что человек непременно должен отвечать за себя. Не наказывайте его, если хотите, но назовите зло злом, иначе вы сделаете большой вред. {иначе вы сделаете большой вред, вписано. } Понимаете, что есть глупое учение, что во всем виновато устройство общества. Вздор, если вы украдете или если наклевещете для чина, я вас сочту подлецом, а то что вы скажете: меня соблазнило, ваяем Петров мимо меня в кабриолете катается, я не захочу считать за серьезное. Падчерицу выкинула -- хорошо или нет? Ведь я потому { Далее было: знаю.} спрашиваю, что серьезно знаю, что скажут, что хорошо. А две девочки в Киеве? { Далее над строкой незачеркнутая запись: Каин, Мефистофель.} Общество не давало ему духовных наслаждений, он захотел воспользоваться<?> Но Каирова -- нельзя не оправдать. Но Утин наврал. Прокурор и Утин. Присяжные.

Среда. Есть совесть и есть сознание. Есть всегда сознание, что я сделал дурно, и главное, что я мог сделать лучше, но не хотел того. Пусть присяжные прощают преступников, но беда, если преступники сами начнут прощать себя и говорить: это была болезнь, я не мог сделать иначе. Кончат тем, что скажут: я и не должен был делать иначе. Совесть надо подымать, развивать, а не затемнять. Свобода не в том, чтоб не сдерживать себя, а в том, чтоб владеть собой. Решить же, что все преступления -- болезнь, слишком рискованно. Если Каирова несчастна, то зарезавший за рысаков. { Так в рукописи. } Вы его отдадите в больницу, он над вами же засмеется. Иное леченье должно быть и потяжелее. Вот другой вопрос совершенно -- о наказании. Во всяком случае {Во всяком случае вписано. } общество имеет право удалять развратного негодяя (две девочки). Правда, надо быть и к нему гуманным, но можно перевоспитать его. Не в одном прощении милость. Лишение свободы и труд, и суровый труд {и суровый труд вписано. } необходимы для иной развратной природы. Твердых начал надо в обществе. Г-н Орест Миллер укорил. Я ни от чего не отступился. {Твердых ~ не отступился, вписано. } Неужели я делаю большой подвиг, говоря против либеральной рутины? Пусть не чванятся передо мной. Я жалел многих.

Среда. Две свободы. Есть две крайности этих двух идей, одна требовала праздников, гетер устами чистейших, лучших публицистов--по всем по трем, другая требовала самооблад<ания>. Монахи -- великие образы.

Есть черта, где человек должен владеть собой. Свидетельству<ют?>, что сам труд -- над собой истязание. {Среда. Две свободы, ~ истязание, вписано на полях. }

Несмотря на то, вас влечет и тянет, вы как будто плывете к преступлению. Что в том, о, что в том, что вы сознаете даже в эту минуту всю низость вашей души, вашего нравственного понятия, тщету, бесцельность, глупость, злобу вашу, что в том, что вы, может быть, в самое это мгновенье сознаете, что найдутся такие, которые посмотрят на поступок ваш <как> чуть не на подвиг, чуть {чуть вписано. } не на доблесть, и что вы знаете, как <?> <глупы> эти люди, и смеетесь над ними, и презираете их -- что в том, вас влечет на пакость, вы сами { Далее было начато: мож<ет>} знаете, что на пакость -- идете и производите эту пакость -- нет, это глубоко жалко. Видеть такое извращение человеческой природы невозможно без сожаления к тому, который не может этого вынести. Разумеется, не жалость (ибо и вы не святой), а глубокое негодование и омерзение родится в вас обратно, когда вы, плывя к преступлению, не только не чувствуете омерзения к себе, но даже уважаете себя за него. Еще сквернее, если само общество { Вместо: само общество -- было: общество, суд} закричит вам, что вы сделали не преступление, а подвиг, но это другой вопрос. Боятся наказания. Но вопрос о наказании совершенно другой вопрос. Тут лишь вопрос о том: в вашей ли воле и в вашем ли сознании было преступление, факт или нет. И если в вашем, то скажите, что виновен.

Утин. По духу русского суда, если осмелюсь так выразиться,-- присяжные не могли бы решить <?> иначе экспертов как в пользу.

Помешанная или все должны подражать. Истинно гуманными: дразнить Великанову, сказала она, -- пустое. И т. д. Вплоть до слов Христа.

Воспитательный дом.

О молодежи, в народ. Правой--левой.