Г-н Левитский говорит, что теперь студенты Петровской академии заняты только наукою. Слава богу! Мы первые этому радуемся, мы первые этому верим и первые заговорим об этом новом поколении сельских тружеников,-- как только оно появится! Но мы напомним г-ну Левитскому, что герой нашего рассказа, во всяком случае, принадлежит к той эпохе студентов, когда о тружениках науки по отрасли сельского хозяйства что-то мало было слышно!

Вольнодумец О.

Принимая на себя обязанности редактора газеты-журнала "Гражданин" с января 1873 г. (см. наст. изд., т. XXI, стр. 359--370), Достоевский не предполагал тех трудностей, что встретят его в совместной работе с издателем консервативного толка князем В. П. Мещерским. Он, по-видимому, считал, что общего между ними больше, чем различного, и при этом надеялся на свое влияние, под воздействием которого находился тогда Мещерский (по свидетельству H. H. Страхова, князь, "познакомившись с Федором Михайловичем, почувствовал к нему чрезвычайное расположение, охотно и искренно поддавался его влиянию" -- Биография, стр. 299). Однако очень скоро Достоевский пожалел о той "решимости, с которою внезапно взвалил на себя редакторство" (письмо к С. А. Ивановой 31 января 1873 г.). В письмах 1873 г. нарастает глухое раздражение по поводу двоевластия в редакции.

"Гражданин" 1873 г. существенно отличается от той же газеты 1872 г. Так, при Достоевском исчезла постоянная рубрика, обозначенная в оглавлении за 1872 г.: "Передовые статьи князя Мещерского". За весь 1873 г. (вышло 52 номера) появилось лишь пять передовиц, подписанных полным именем князя, и одна -- криптонимом К. В. М., причем все -- лишь в первом полугодии. Для сравнения скажем, что в 1872 г. (вышло 34 номера) Мещерский напечатал за своей подписью 24 передовых статьи. При Достоевском газета утратила, хотя бы внешне, облик "органа князя Мещерского". Фактический вес статей и беллетристики издателя оставался все же достаточно велик, чаще анонимных или псевдонимных. Таковы "Письма вольнодумца", печатавшиеся в NoNo 25--32, 35, 36 и подписанные "О...".

В IV и V письмах (Гр, 23 июля, No 30) "вольнодумец" рассказал о двух "нигилистах", один из которых, выпускник сельскохозяйственной Петровской академии, как оказалось, ничего не понимает в сельском хозяйстве. Карикатурный портрет, нарисованный Мещерским, позволял ему порассуждать на излюбленную тему об испорченности современной молодежи. Для полноты обличения автор сделал своего героя и отрицателем элементарных моральных норм. В ответ на статью Мещерского редакция получила протестующее письмо выпускника Петровской академии И. О. Левитского и напечатала его вместе с ответом "вольнодумца" в No 33, 13 августа (см. также наст. изд., т. XXI, стр. 534). Бесспорно, что Достоевскому принадлежит здесь редакционное примечание (включено в т. XXI наст. изд., стр. 281). Существует, однако, документ -- письмо Мещерского Достоевскому от 19 августа 1873 г., из которого следует, что князь прочел письмо Левитского и "свой" ответ на него ("Ответ на протест" подписан псевдонимом Мещерского) лишь после их публикации в газете. Кроме того, Мещерский указывает здесь на Достоевского как на автора "Ответа...". Приводим текст письма, отправленного из с. Марьино, где в это время отдыхал князь (в письме И. О. Левитский назван Веттером по имени известного немецкого богослова De Wette (1780--1849), отрицавшего подлинность ряда библейских книг; очевидно, Мещерский сравнивает с ним Левитского, сомневающегося в достоверности фактов, упоминавшихся в "Письмах вольнодумца"): "Получил Ваше письмо, милейший Федор Михайлович, с приложениями! (очевидно, имеется в виду последний номер "Гражданина" от 13 августа, -- Ред.). Признаюсь, рассмешил меня почтенный Веттер, узнав себя в моем очерке нигилиста! Жаль, что Вы не сказали, что сам автор не знает имени героя, и знать его не хочет, ибо интересен не он, интересен факт! По этому поводу в письме IX, которое надеюсь выслать в четверг, скажу несколько слов. К Вашему ответу нечего прибавлять, разве только то, что эти господа, по-видимому, не могут или не хотят понять, что суду подлежит только клевета или пасквиль именная, а не безымянная относительно лица, выставляемого героем. [После этого] Если допустить их рассуждения, то всякий автор повести или романа, берущий из жизни то, что он слышит, подлежал бы суду, ибо непременно находились бы лица, которые бы себя узнавали в том или другом факте!" (ГБЛ, ф. 93.II.6.77).

КОММЕНТАРИИ