-- Ну, что же дальше? отвѣчалъ ему съ своею улыбкою Савелій Ѳомичъ.
-- Что же дальше! А позволь спросить, сколько лѣтъ дочкѣ? Я не въ укоръ тебѣ это говорю, ты пойми, и Ѳаддей Ѳаддеичъ пронзительно посмотрѣлъ на своего друга.
-- Скоро семнадцать.
-- Семнадцать лѣтъ! Семнадцать лѣтъ, говорилъ Ѳаддей Ѳаддеичъ такимъ тономъ и съ такимъ удареніемъ на "семнадцать", какъ-будто въ этомъ числѣ заключалось нѣчто зловѣщее для всей вселенной:-- и онъ еще спрашиваетъ что дальше? А вотъ, погоди; что будетъ дальше, тебѣ скажетъ не Ѳаддей Ѳаддеичъ, а Вальтеръ Скоттъ, который изъ рукъ не выходить у Лизаветы Савельевны. Тогда ты и увидишь, что будетъ дальше...
-- Ну, чего не знаешь, о томъ ты и не говори, Ѳаддей Ѳаддеичъ! это неосновательно. Вальтера Скотта ты не читалъ, самъ ты этимъ хвастаешься, такъ нечего и упоминать о Вальтерѣ Скоттѣ...
-- А ну его Вальтера Скотта! есть когда мнѣ романы читать...
И семнадцать лѣтъ Лизаветы Савельевны чрезвычайно рисковали превратиться въ Вальтера Скотта, а разговоръ кончиться литературною распрей, еслибъ Ѳаддей Ѳаддеичъ, посредствомъ крутаго поворота, не навелъ разговора на прежнюю тэму и не сталъ наиубѣдительнѣйшимъ образомъ доказывать Савелью Ѳомичу, что время ему подумать о дочкѣ, т. е. пристроить дочку. Доводы свои онъ даже подкрѣпилъ примѣрами изъ древней исторіи, которую онъ очень любилъ и ставилъ несравненно-выше всякой литературы, потому, дескать, что это наука, а не пустячки какіе-нибудь, не сказка, ради празднословія написанная. По всему видно было, что Савелью Ѳомичу разговоръ этотъ не нравился и тяготилъ его. Заложивъ за спину руки и волоча за собою трость, онъ молча слушалъ своего друга и иногда только останавливался, чтобъ вынуть изъ кармана табакерку и понюхать табаку.
-- Рано еще объ этомъ думать, сказалъ онъ наконецъ отрывисто;-- Лиза еще ребенокъ.
-- Вотъ, вотъ! они и все-то такъ, отцы-то! Мнѣ что? Я, слава Богу, холостякъ; у меня нѣтъ дочери на шеѣ (я это тебѣ не въ укоръ говорю, ты пойми меня), а еслибъ и была, я не сказалъ бы что рано объ этомъ думать. Эхъ, Савелій Ѳомичъ, Савелій Ѳомичъ, сгубитъ насъ съ тобой самонадѣянность...
-- Рано, рано, Ѳаддей Ѳаддеичъ, рано! отвѣчалъ Савелій Ѳомичъ съ видомъ человѣка, который скорѣе самъ съ собою разговариваетъ, чѣмъ кому нибудь-отвѣчаетъ.