III.
Переѣздъ.
Савелій Ѳомичъ открылъ глаза, зѣвнулъ, потянулся и посмотрѣлъ на стѣнные часы, висѣвшіе у него прямо передъ глазами. Часовая стрѣлка подкрадывалась къ семи. На лицѣ Савелья Ѳомича отразилось довольство, ощущаемое обыкновенно человѣкомъ, когда, всхрапнувъ часика полтора послѣ обѣда, онъ только начинаетъ разгуливаться, и отсутствовавшее сознаніе возбуждается въ немъ какимъ-нибудь первымъ пріятнымъ предметомъ, поражающимъ дѣйствующую еще фантазію. Мысль не успѣла еще озарить умъ, человѣкъ не успѣлъ отрезвиться, и дѣйствительность еще не докучаетъ ему своими требованіями. Такимъ пріятнымъ предметомъ, разбудившимъ сознаніе Савелья Ѳомича, былъ свѣтъ отъ западавшаго солнца, фонтаномъ бившій въ окна его кабинета. Широкій лучъ огромною треугольною полосою простирался прямо передъ его глазами поперегъ всей комнаты, и въ немъ играли, волновались и переливались золотистою пылью, казалось, всѣ атомы трехъ скромныхъ комнатъ дикенькаго домика.
Но довольство, оживившее открытое лицо старика, быстро смѣнилось выраженіемъ не то заботы; не то досады. Онъ вспомнилъ о новой квартирѣ и о томъ, что ему еще предстоитъ щекотливый и нѣсколько-деликатный разговоръ съ дочерью. Отъявленный врагъ всякихъ сценъ и объясненій, онъ не-на-шутку боялся какой-нибудь демонстраціи со стороны Лизы. "Что-то она скажетъ!" думалъ онъ: "какъ-то она прійметъ это извѣстіе! Ну, какъ она и въ-самомъ-дѣлѣ того? Тогда вѣдь ей, бѣдняжкѣ, переѣздъ-то горько скажется!..."
И онъ сталъ прислушиваться, что дѣлается въ остальныхъ комнатахъ. Но все было тихо: ни шелеста, ни звука до него не долетало. Тихохонько всталъ онъ съ дивана и въ туфляхъ, неслышными шагами дошелъ до дверей залы. Лиза стояла у раствореннаго окна, глядѣвшаго на дворъ, и вела съ кѣмъ-то дѣятельный пантомимный разговоръ.
-- Что это у тебя за телеграфы такіе, цыпка? спросилъ онъ, не сходя съ своего мѣста.
Лиза вздрогнула и обернулась.
-- Я, папочка, звала къ себѣ Пашу; она у Родивоновыхъ.
И вдругъ она, ни съ того ни съ другаго, смѣшалась, вспыхнула, хотѣла что-то прибавить, да такъ и не прибавила, но за то краснѣла все болѣе и болѣе.
Савелій Ѳомичъ подошелъ къ окну.