-- Она сейчасъ только стояла у окна, папочка, начала скоро и немного задыхаясь Лиза:-- да, видно, позвали ее, папочка, или шляпку пошла надѣвать.
-- А я думалъ, она сидитъ вонъ тамъ въ ермолкѣ, да трубку покуриваетъ, сказалъ Савелій Ѳомичъ, указывая на окно въ мезонинѣ, изъ котораго сквозь разлетающіяся облака дыма высовывалось лицо Евграфа Матвѣевича.
Сказавъ это, старикъ отошелъ отъ окна и сѣлъ на диванъ.
Но еслибъ онъ взглянулъ въ это время на внезапно-поблѣднѣвшее лицо Лизы и на ея дрожащія губы, онъ навѣрно бы не сидѣлъ на диванъ.
Молча подошла она къ нему, схватила за руку и, дрожа всѣмъ тѣломъ, сказала отрывисто и повелительно:
-- Пойдемте!
-- Куда? невольно спросилъ Савелій Ѳомичъ, неожидавшій подобной выходки.
-- Къ Родивоновымъ!.. Пусть тамъ при всѣхъ объявитъ вамъ Паша, стояла ли она сейчасъ у окна, и съ нею ли говорила я знаками?
-- Я... я вѣрю тебѣ, Лиза, отвѣчалъ Савелій Ѳомичъ, испуганный выраженіемъ лица ея.
-- Но я не хочу, чтобъ за мной наблюдали и подглядывали; я не хочу смущаться и краснѣть отъ вашихъ взглядовъ, когда мнѣ нечего краснѣть; я не хочу... слышите ли... я не хочу дрожать передъ вами, какъ преступница... я не хочу... не хочу...