И голосъ ея, дрожа, смолкалъ въ рыданіяхъ, сперва чуть-слышныхъ, но потомъ разомъ хлынувшихъ вмѣстѣ съ первою каплею слезъ...
-- Но я вѣрю, вѣрю тебѣ, цыпка, дочка моя ненаглядная, ангелочикъ мой милый! утѣшалъ ее засуетившійся отецъ.
Но она какъ-будто въ забытьи, какъ-будто не разумѣя, что вокругъ нея дѣлается, не находя ни мыслей, ни словъ, повторяла только среди неумолкаемыхъ рыданіи: "я не хочу... не хочу... не хочу..."
-- Полно, полн, цыпочка! Я виноватъ, я не буду впередъ, говорилъ совершенно потерявшійся старикъ:-- вотъ, цыпочка, вотъ, испей водицы, испей, мой ангельчикъ... знаю... знаю, что это такое... это нервный припадокъ... пройдетъ, цыпочка, пройдетъ...
-- Но Раша стояла вонъ тамъ передъ окномъ, я съ ней одной говорила... право, ей-Богу, я съ ней одной говорила... съ Пашей... она вонъ тамъ и стояла... повторяла разливаясь слезами огорченная дѣвушка...
-- Вѣрю, вѣрю, моя дочечка, дочка, дочурочка ненаглядная! Я пошутилъ, я никогда въ тебѣ не сомнѣвался... это не я, цыпочка, это все...
-- Такъ за что же... за что же?.. чѣмъ же я виновата... Господи, чѣмъ же я виновата?.. За что вы... за что вы...?
И долго еще суетился и утѣшалъ ее растерявшійся старикъ, пока не угомонились усталые нервы расплакавшейся дѣвушки.
Старикъ уложилъ ее на диванѣ и сѣлъ самъ у ней въ-головахъ, не переставая ласкать и гладить ее по головкѣ...
-- Ну, вотъ и прошло, цыпочка, говорилъ онъ ей улыбаясь, съ тѣмъ, чтобъ вызвать и ее на улыбку:-- вотъ и прошло... это нервы, цыпка... я это знаю, это цервы...