-- Человѣкъ, цыпочка, хоть будь ему и пятый десятокъ, всегда на чемъ-нибудь да помѣшанъ и въ сердцѣ у него всегда сохранится уголочекъ, гдѣ онъ до гроба остается малымъ дитятей. Вѣдь вотъ, напримѣръ, Ѳаддей Ѳаддеичъ, почтенный, очень-почтенный человѣкъ и нужный человѣкъ, а какъ зайдетъ въ свой уголокъ, такъ такое понесетъ, что хоть просто не слушай. Ты только съ нимъ не ссорься, Лиза.
-- Ничего, папочка, помиримся когда-нибудь... за чашкой кофе.
Оба улыбнулись.
-- Онъ тебѣ добра желаетъ, цыпка.
-- Какой вы чудной, папочка! да за что ему зла-то желать мнѣ? Вѣдь и всѣ желаютъ добра другимъ, да какъ желаютъ? какого добра желаютъ? Желаютъ его по своимъ понятіямъ, сообразно своей природѣ, такъ, какъ бы для себя они его пожелали. А что для одного добро, то для другаго очень быть можетъ зломъ, папочка. Вѣдь вотъ и вы мнѣ добра желаете... папочка...
Тутъ она исподлобья и робко взглянула на своего папочку.
-- Ну? спросилъ онъ, не безъ испуга.
-- Смотрите, папочка, зла мнѣ не надѣлайте. Вы хотите выдать меня замужъ.
-- Кто сказалъ тебѣ объ этомъ?
-- За Алёшу; онъ на-дняхъ пріѣдетъ сюда.