-- Мое почтенье, Ѳаддей Ѳаддеевичъ, сказалъ ему изъ одного уголка этотъ голосъ.
Савелій Ѳомичъ, слушавшій съ особеннымъ вниманіемъ разсужденія своего друга, быстро повернулся на стулѣ въ ту сторону, откуда слышался голосъ, и оба друга, къ крайнему своему изумленію, увидѣли сперва синее пальто, принадлежавшее одному только Евграфу Матвѣевичу, а потомъ и самого Евграфа Матвѣевича, который, стоя около Лизы, съ самою нравственною улыбкою свидѣтельствовалъ имъ обоимъ свое глубочайшее почтеніе.
-- Мое почтенье, Савелій Ѳомичъ, снова раздалось изъ угла.
-- Онъ цѣлые полчаса разговаривалъ съ нею, шепнулъ Ѳаддей Ѳаддеевичъ встающему со стула и нѣсколько-поблѣднѣвшему Савелью Ѳомичу.
Савелій Ѳомичъ молча подошелъ къ Евграфу Матвѣевичу и, стараясь казаться какъ-можно спокойнѣе, спросилъ его:
-- Вы, вѣроятно, гоже ждете кого-нибудь изъ Москвы?
-- Нѣтъ-съ... Да-съ... Такъ точно-съ, одного стариннаго товарища-съ, съ которымъ...
Молодой человѣкъ хотѣлъ-было пуститься въ дальнѣйшія объясненія, но Савелій Ѳомичъ съ явною досадой обернулся къ нему спиною. Къ-счастію, въ это время зазвучалъ кондукторскій рожокъ; всѣ поспѣшили выйдти на крыльцо, и такимъ-образомъ нѣсколько стушевалась эта непріятная сцена, такъ-что даже и самъ Евграфъ Матвѣевичъ, хоть и замѣтилъ досаду на лицѣ Савелья Ѳомича, однако по зрѣломъ обсужденіи и мучительномъ обдумываніи этой сцены, не могъ утвердительно сказать: досада ли, или внезапно-прозвучавшій рожокъ заставили Савелья Ѳомича оборотиться къ нему спиною.
Между-тѣмъ, изъ двухъ прибывшихъ каретъ начали выходить пассажиры. Первая выпрыгнула какая-то тощая барыня: за нею, кряхтя и ломая дверцы, силился вылѣзть тучный господинъ, очевидно супругъ тощей дамы, держа въ одной рукѣ крохотную болонку, а въ другой клѣтку съ сѣрымъ попугаемъ. Послѣдніе два пассажира, пользуясь тѣмъ, что они, какъ привилегированные, совершили путь свой безплатно, болѣе всѣхъ шумѣли и даже заглушали одна своимъ лаемъ, а другой своею бранью голосъ пріѣзжей барыни, которая очевидно болѣе безпокоилась о благосостояніи звѣрей своихъ, чѣмъ о своемъ супругѣ. Изъ кабріолета съ одной стороны выпрыгнулъ не то купецъ, не то мѣщанинъ съ бородкой и въ синемъ кафтанѣ, съ другой слетѣла какая-то бойкая и вертлявая барышня, обращавшаяся подозрительно-панибратски съ молодцоватымъ кондукторомъ. Итакъ, въ первой каретѣ не было ожидаемаго гостя; изъ второй тоже стали выходить все чужія лица. Савелій Ѳомичъ уже намѣревался обратиться къ молодцоватому кондуктору съ просьбою сообщить ему пассажирскій списокъ, какъ подъ бокомъ у него раздались слѣдующія восклицанія:
-- Братцевъ!