Впрочемъ, день этотъ, ознаменовавшій себя въ началѣ такимъ страннымъ образомъ, надѣлавшій столько сюрпризовъ, кончился, къ совершенному удовольствію обоихъ друзей, удовлетворительно. Замѣтили они, правда, что Евграфъ Матвѣевичъ нѣсколько разъ подходилъ къ Лизѣ, вѣроятно, не съ добрыми намѣреніями, но Лиза на этотъ разъ сама избѣгала всякихъ съ нимъ разговоровъ и старалась занимать московскаго гостя. Къ концу вечера, всѣ успѣли уже приглядѣться къ его неожиданной наружности и прислушаться къ нѣсколько-вольному слову, и не находили уже болѣе страннымъ того, что утромъ еще ихъ всѣхъ такъ поражало. Алёша былъ чрезвычайно любезенъ. Его оригинальный разговоръ, его смѣлыя, часто весьма-здравыя сужденія, но всего болѣе простодушіе и наивность, съ какими онъ иногда, не жалѣя, выставлялъ на общую потѣху свою собственную особу, и разсказывалъ о себѣ такія вещи, которыхъ навѣрное не разскажетъ о себѣ молодой Петербуржецъ -- все очаровывало въ новопріѣзжемъ. На что уже, кажется, не податливъ Ѳаддей Ѳаддеевичъ, а и онъ на прощаньи подалъ ему руку. Одно только не могло поправиться ни Савелью Ѳомичу, ни его другу -- это антипатія Алёши къ брачной жизни, неоднократно имъ высказанная въ-продолженіе дня.
-- И хорошо сдѣлали, говорилъ онъ Ѳаддею Ѳаддеевичу:-- что предпочли холостую жизнь брачной... Семья -- обуза, дѣти, пискъ, крикъ, вой, да это наказаніе Божіе!
-- Ну, не говорите этого, Алексѣй Ѳедорычъ, отвѣчалъ Ѳаддей Ѳаддеевичъ: -- женатому человѣку не въ примѣръ лучше. Теперь приходишь домой и только голыя стѣны тебя встрѣчаютъ, а тамъ бы этакая маленькая, хорошенькая женщинка -- чепчикъ у ней какъ дьяволенокъ, а-ла-Луи каторзъ, торчитъ на маковкѣ -- бросилась бы къ тебѣ на шею; двое, трое бѣсенятъ уцѣпились бы за тебя -- папашка, папашка...
-- Все это такъ, да не такъ, Ѳаддей Ѳаддеевичъ -- встрѣтитъ васъ кислая рожица въ засаленномъ чепчикѣ, а то и просто нечесаная, простоволосая и начнетъ васъ бранить на чемъ свѣтъ стоитъ; засаленые, замасленые пострѣлята, подымутъ такой вой, что вы и не рады, что пришли... Нѣтъ, куда! То ли дѣло свобода! Гуляешь-себѣ по Божьему свѣту, какъ вѣтеръ вольный... Нѣтъ, я бы никогда не женился, еслибъ...
И онъ вдругъ замолчалъ.
-- Что, еслибъ?
-- Такъ, одно обстоятельство!.. отвѣчалъ онъ уклончиво.
-- Слушая васъ, подумаешь, что вы женаты, Алексѣй Ѳедорычъ, вмѣшалась Лиза.
-- А что-съ?
-- Да то, что вы говорите, какъ человѣкъ уже разочаровавшійся, испытавшій всѣ прелести брачной жизни.