-- А я вамъ картуза не дамъ...
-- Эхъ, какъ она меня испугала-то! сказалъ веселый старикъ, собравшись вынуть изъ окна свою голову.-- Я и безъ картуза пойду...
-- Нѣтъ, папочка, нѣтъ! я васъ не пушу; какъ хотите, а полѣзайте въ окно, сказала баловница, снова принимаясь душить отца.
-- Папочка, милый папочка, голубчикъ папочка, душечка, сердечко мое! полѣзайте въ окно... Ну, если вы меня только любите... Вѣдь никто не увидитъ...
И въ голосѣ ея было столько мольбы, какъ-будто дѣло шло о чемъ-нибудь чрезвычайно для нея важномъ.
-- Не хотите? Такъ я васъ насильно втащу... сказала она рѣшительно и начала, выбиваясь ихъ силъ, тащить Савелья Ѳомича.
-- Эка шалунья! экой вѣтеръ! говорилъ онъ, карабкаясь на окно:-- ну, погоди, погоди, я самъ влѣзу.
Вмигъ онъ очутился въ комнатѣ и въ объятіяхъ помиравшей со смѣху Лизы.
-- Ништо вамъ, папочка! говорила она: -- это вамъ за то, чтобъ вы впередъ не подсматривали за своей цыпкой.
И она снова стала хохотать, какъ сумасшедшая.