-- Разсказъ мой будетъ коротокъ,-- сказалъ Кэрисъ,-- я клянусь вамъ Богомъ, что разскажу все какъ было. Петра Кэри я зналъ очень хорошо и когда увидалъ въ его рукахъ ножъ, то не сталъ ждать и махнулъ въ него гарпуномъ. Я зналъ, что или мнѣ, или ему живымъ не быть. Вотъ какъ умеръ Петръ Кэри. Если хотите называйте это убійствомъ. Мнѣ, вѣдь, все равно умирать-то какъ: отъ ножа ли Петра Кэри или отъ веревки.
-- Какъ вы къ нему попали?-- спросилъ Гольмсъ.
-- Я разскажу вамъ все съ самого начала. Позвольте мнѣ только присѣсть, а то этакъ, лежа на полу, не ловко разговаривать. Началась эта исторія въ августѣ 1883 года. Плавали мы тогда на "Морскомъ Единорогѣ". Петръ Кэри былъ капитаномъ, а я -- запаснымъ гарпунеромъ. Мы только что вышли изъ льдовъ и пробирались домой. Погода была бѣдовая, дулъ противный вѣтеръ и шли дожди. Вотъ въ это-то время мы и повстрѣчали суденышко, потерпѣвшее крушеніе:, на суденышкѣ этомъ въ живыхъ оставался одинъ человѣкъ, да и тотъ былъ не морякъ. Матросы, думая, что яхта теперь потонетъ, сѣли въ шлюпку и уѣхали въ Норвегію, оставивъ его одного. Мы его взяли къ себѣ на бортъ. Я замѣтилъ, что капитанъ съ нимъ заперся въ каютѣ и они о чемъ-то долго толковали, а багажа у этого самаго человѣка только и было, что небольшой оловянный ящичекъ. Имя этого человѣка такъ и осталось неизвѣстнымъ и прожилъ онъ у насъ на пароходѣ только сутки съ небольшимъ,-- точно его и не бывало. Тогда промежъ насъ говорили, что онъ вышелъ какъ-нибудь ночью на палубу и свалился за бортъ. Только одинъ человѣкъ и зналъ, что случилось съ этимъ господиномъ и этотъ человѣкъ былъ я. Я совершенно случайно увидалъ, какъ нашъ капитанъ столкнулъ этого бѣднягу за бортъ и случилось это за два дня передъ тѣмъ, какъ мы подошли къ Шотландскому маяку.
-- Ну, я затаилъ все это про себя и ждалъ, что будетъ дальше. Пришли мы, стало-быть, въ Шотландію. О человѣкѣ этомъ никто у капитана не спрашивалъ, такъ эта исторія и заглохла. Погибъ, значитъ, человѣкъ по несчастному случаю, чего же тутъ спрашивать?
Однако, вскорѣ послѣ этого Петръ Кери бросилъ плавать и прошло нѣсколько лѣтъ прежде, чѣмъ я его нашелъ. Я сразу же догадался, что онъ сдѣлалъ это дѣло изъ-за оловяннаго ящичка и что у него есть теперь чѣмъ мнѣ заплатить для того, чтобы я держалъ языкъ за зубами.
Узналъ я объ его мѣстожительствѣ отъ одного матроса, съ которымъ повстрѣчался въ Лепорнѣ и я немедленно же отправился къ Кэри, чтобы взять его за жабры. Въ первую ночь, какъ я у него былъ, онъ говорилъ все какъ слѣдуетъ, по хорошему и соглашался мнѣ заплатить сумму. Получивъ съ него эти деньги, я зажилъ бы бариномъ. Окончательный разговоръ у насъ долженъ былъ произойти черезъ два дня. Пришелъ это я къ нему, а онъ ужъ пьянъ и золъ, какъ чортъ. Ну, мы все-таки сѣли -- пили ромъ и толковали про старину. Кэри, чѣмъ больше пилъ, тѣмъ хуже становился. Лицо у него стало нехорошее. Гляжу это я на него и боюсь. Ну, всталъ и снялъ со стѣны гарпунъ, на всякій случай, знаете.
Чего я боялся, то и вышло Петръ Кэри вдругъ вскочилъ съ мѣста и кинулся на меня -- ругается, грозитъ, а въ рукахъ у него большой ножъ. Онъ не успѣлъ и вынуть этого ножа изъ футляра. Я его какъ двинулъ гарпуномъ... Господи Боже мой! И какъ же онъ завылъ, какъ я теперь-то вспомню это, такъ морозъ меня по кожѣ пробираетъ. Стою я передъ нимъ, а кровь такъ изъ него и хлещетъ, такъ и хлещетъ. Обождалъ я съ минуту, кругомъ все тихо, ну я набрался опять храбрости, оглянулся кругомъ и вижу на полкѣ стоитъ этотъ самый оловянный ящичекъ. На эту вещичку я имѣлъ такія же права, какъ и Петръ Кэри. Взялъ я, значитъ, этотъ ящичекъ и ушелъ, сдуру забывъ на столѣ свой кисетъ.
Теперь я вамъ разскажу прелюбопытную исторію. Едва я вышелъ изъ домика, какъ слышу, кто-то идетъ. Я -- въ кусты. Гляжу, человѣкъ крадется, подошелъ, глянулъ въ хижину, заоралъ во весь духъ и пустился улепетывать. Не могу вамъ объяснить, что это былъ за человѣкъ и что ему было нужно. Что касается до меня, я сейчасъ же ушелъ, отмахалъ пѣшкомъ десять миль, сѣлъ на поѣздъ въ Тонбриджъ-Велльсъ и пріѣхалъ какъ ни въ чемъ не бывало въ Лондонъ.
Сталъ я оглядывать этотъ ящичекъ и денегъ въ немъ не нашелъ. Тамъ были только процентныя бумаги, продавать которыя я не рѣшился. Положеніе мое вышло самое плохое. Петра Кэри нѣтъ въ живыхъ, ждать некого, а какъ жить въ Лондонѣ безъ шиллинга въ карманѣ? Пошелъ я къ агенту и записался, а агентъ прислалъ меня сюда. Вотъ и все, господа, и опять вамъ скажу: пускай я убилъ Петра Кэри, законъ мнѣ за это спасибо сказать долженъ. Все-таки одна веревка въ экономіи осталась.
Гольмсъ всталъ, закурилъ трубку и произнесъ: