-- Это конецъ телеграммы,-- сказалъ Гольмсъ, которую Годфри Стаунтонъ послалъ за нѣсколько часовъ до своего исчезновенія. Тутъ не хватаетъ, по крайней мѣрѣ, шести словъ. Но зато конецъ депеши совершенно ясенъ. Онъ гласить: " помогите намъ, ради Бога". Что это можетъ означать? Вотъ что: молодому человѣку угрожало что-то ужасное. Онъ зналъ это и обращался къ кому-то, кто могъ его защитить отъ этой бѣды. Затѣмъ, пожалуйста, обратите вниманіе на слово намъ. Тутъ, значить, замѣшано другое лицо. Кто же это можетъ быть? Очевидно, это и есть тотъ блѣдный бородатый человѣкъ, который былъ также взволновалъ. Но какая же связь можетъ существовать между Годфри Стаунтономъ и этимъ бородатымъ человѣкомъ? И кто такая эта особа, у кого они оба искали помощи и защиты? Вотъ къ чему сводится, пока, наше разслѣдованіе.
-- Я полагаю, что намъ слѣдуетъ теперь узнать, кому была отправлена эта телеграмма,-- сказалъ я.
-- Совершенно вѣрно, мой дорогой Ватсонъ; какъ ни глубокомысленно ваше соображеніе, но я его уже предвосхитилъ. Надо отправиться на телеграфъ и посмотрѣть дубликатъ квитанціи. Къ сожалѣнію, къ почтовому чиновнику нельзя подойти прямо и спросить ею о томъ, что нужно: у насъ господствуетъ такая рутина! Впрочемъ, я не отчаиваюсь. Надо только быть по дипломатичнѣе въ этомъ дѣлѣ. А пока что, я хотѣлъ бы въ вашемъ присутствіи, мистеръ Овертонъ, пересмотрѣть бумаги, которыя находятся въ этомъ столѣ.
Въ столѣ оказалась цѣлая куча счетовъ, писемъ и замѣтокъ для памяти. Гольмсъ быстро пересмотрѣлъ ихъ и сказалъ:
-- Нѣтъ, здѣсь ничего нѣтъ интереснаго. Я васъ хотѣлъ вотъ о чемъ спросить, мистеръ Овертонъ: вашъ другъ вполнѣ ли былъ здоровъ? Не замѣчали ли вы въ немъ какихъ-нибудь странностей?
-- Здоровъ, какъ быкъ.
-- И никогда не хворалъ?
-- Никогда. Разъ какъ-то онъ споткнулся и расшибъ себѣ колѣно. Но это пустяки.
-- Но, можетъ-быть, онъ вовсе не былъ такъ здоровъ, какъ вы предполагаете? Можетъ-быть, у него были какія-нибудь тайныя непріятности? Съ вашего позволенія, я положу эти двѣ бумажки себѣ въ карманъ: онѣ мнѣ могутъ пригодиться при дальнѣйшемъ разслѣдованія дѣла.
-- Одну минуточку, одну минуточку!-- раздался вдругъ чей-то сердитый голосъ.