Когда я снова пришла въ себя, я увидала, что разбойники грабятъ буфетъ. Они вытащили изъ него все серебро и связали его въ узелъ. Затѣмъ они взяли бутылку вина, откупорили ее и принялись пить. Каждый налилъ себѣ по стакану. Я, кажется, уже говорила вамъ, что одинъ изъ разбойниковъ былъ старикъ, а другіе два -- молодые, безбородые. Мнѣ показалось, что это отецъ и два сына. Между собой они разговаривали шопотомъ. Затѣмъ одинъ изъ нихъ приблизился ко мнѣ и удостовѣрился, что и хорошо привязана къ креслу. Наконецъ, они ушли, затворивъ за собой окно. Прошло, по крайней мѣрѣ, четверть часа прежде, чѣмъ я освободила ротъ отъ закрывавшаго его платка. Я начала кричать. Первая прибѣжала ко мнѣ моя камеристка. Подняли тревогу, прибѣжали слуги. Въ полицію о происшедшемъ діли знать немедленно. Вотъ и все, что я вамъ могу сообщить, господа. Надѣюсь, что вы меня не заставите болѣе говорить на эту тяжелую тему?
-- Вы не желаете задавать никакихъ вопросовъ, мистеръ Гольмсъ?-- спросилъ Гопкинсъ.
-- О, нѣтъ,-- отвѣтилъ Гольмсъ,-- я не хочу злоупотреблять временемъ и терпѣніемъ лэди Бракенстолль, я хотѣлъ бы только,-- Гольмсъ обратился къ камеристкѣ,-- прежде, чѣмъ я пойду въ столовую, выслушать васъ. Что вы знаете объ этомъ дѣлѣ?
-- Разбойниковъ этихъ я видѣла прежде, чѣмъ они влѣзли въ столовую,-- отвѣтила горничная.-- Сидя въ своей комнатѣ у окна, я видѣла при свѣтѣ луны, какъ трое человѣкъ подошли къ тѣмъ вонъ воротамъ, но эти люди мнѣ не показались подозрительными. Болѣе часу прошло послѣ этого. Вдругъ я слышу, что барыня кричитъ. Я сбѣжала внизъ и увидала ее, бѣдную овечку, привязанной къ креслу, а онъ самъ лежалъ на полу съ разбитой головой, и весь полъ вымазанъ его кровью и мозгомъ. Я думаю, сэръ, что этого довольно, чтобы свести съ ума любую женщину. Сидитъ она, бѣдная, связанная, и платье ея выпачкано въ крови мужа. Но только она у меня храбрая всегда была. Когда она въ дѣвушкахъ была и называлась миссъ Мэри Фразоръ изъ Аделаида, она ничего не боялась. Такой же она осталась, сдѣлавшись лэди Бракенстолль. Только, господа, вы ужъ очень много ее спрашивали. Ей пора итти на покой, и поведетъ туда свою госпожу старая Тереза. Старая Тереза знаетъ, что ея барынѣ нуженъ отдыхъ.
И высокая старуха съ материнской нѣжностью взяла свою госпожу за талію и вывела ее вонъ изъ комнаты.
-- Эта женщина ее вынянчила,-- замѣтилъ Гопкинсъ, она даже кормила ее грудью, потомъ состояла при ней въ должности няньки и пріѣхала вмѣстѣ съ нею восемнадцать мѣсяцевъ тому назадъ изъ Австраліи. Зовутъ эту женщину Терезой Райтъ. Такихъ прислугъ теперь не сыщешь. Сюда, сюда пожалуйте, мистеръ Гольмсъ!
Выразительное лицо Гольмса утратило теперь всякое оживленіе. Тайна разъяснилась, и всякое очарованіе исчезло. Правда, нужно было арестовать убійцъ, но какое дѣло Гольмсу до этихъ заурядныхъ бродягъ. Онъ и рукъ марать ими не станетъ. Представьте себѣ знаменитаго доктора, свѣтило науки, котораго вызвали къ человѣку, заболѣвшему корью. Таково было приблизительно положеніе Шерлока Гольмса.
Видъ столовой оказался, однако, настолько оригинальнымъ, что Гольмсъ снова заинтересовался.
Это была очень большая, высокая комната, съ рѣзнымъ дубовымъ потолкомъ и дубовыми панелями. Стѣны были украшены головами ланей и стариннымъ оружіемъ. Въ самомъ дальнемъ углу отъ двери виднѣлось французское окно, о которомъ мы слышали уже отъ лэди Бракенстолль. Было еще три меньшихъ по размѣру окна, и черезъ нихъ справа въ столовую проникалъ холодный свѣтъ зимняго солнца. Около камина стояло тяжелое дубовое кресло, ножки котораго внизу были соединены крестообразными брусьями.
Кресло было все переплетено краснымъ шнуркомъ. Тамъ и сямъ виднѣлись узлы. Шнурокъ былъ протянутъ внизъ и привязалъ къ брусьямъ внизу. Когда освобождали лэди Бракенстолль, шнурокъ былъ только ослабленъ. Узлы-же всѣ оставлены нетронутыми. На эти подробности мы обратили вниманіе только послѣ. Теперь же наши взоры были устремлены въ другую сторону.