На тигровой шкурѣ противъ камина было распростерто нѣчто поистинѣ ужасное. Передъ нами лежалъ трупъ высокаго, хорошо сложеннаго мужчины, лѣтъ сорока. Онъ лежалъ навзничь, глядя въ потолокъ. Изъ-за короткой черной бороды виднѣлись бѣлые зубы, оскаленные въ страшную улыбку. Лицо покойнаго, смуглое, красивое, съ орлинымъ носомъ, было исковеркано мстительной ненавистью. Это выраженіе застыло на лицѣ мертвеца навсегда и производило страшное впечатлѣніе, впечатлѣніе чего-то дьявольскаго.
Сэръ Евстафій, очевидно, спалъ въ то время, какъ поднялась тревога. Онъ былъ почти не одѣть. Ноги были босы, одѣтъ онъ былъ въ панталоны и красивую, расшитую шелкомъ, ночную рубашку. Голова его была страшно изуродована. Кровь и мозгъ были разбрызганы повсюду, и все свидѣтельствовало о томъ, что ударъ, нанесенный помѣщику, быль ужасенъ. Около трупа лежало оружіе смерти -- согнувшаяся отъ силы удара кочерга.
Осмотрѣвъ трупъ и кочергу, Гольмсъ замѣтилъ:
-- Этотъ старый Рандолль, должно-быть, очень сильный человѣкъ.
-- О, да,-- отвѣтилъ Гопкинсъ,-- я кое-что знаю объ этомъ молодцѣ. Онъ мастеръ своего дѣла.
-- Изловить его вамъ будетъ не трудно?
-- Труда ни малѣйшаго. Мы уже давно гоняемся за нимъ, но въ послѣдніе дни было получено извѣстіе, будто Рандолли уѣхали въ Америку. Но теперь, разъ мы знаемъ, что шайка здѣсь, то дѣло въ шляпѣ. Удрать имъ едва ли придется. За всѣми морскими пароходами уже установлено наблюденіе, и за поимку Рандоллей назначена награда. Что меня изумляетъ, такъ это поведеніе Рандоллей. Они поступали безумно. Вѣдь они же понимали, что лэди Бракенстолль можетъ описать ихъ наружность!
-- Совершенно вѣрно. Съ ихъ точки зрѣнія было благоразумнѣе убить лэди Бракенстолль.
-- Но, можетъ быть, они не замѣтили, что лэди Бракенстолль очнулась отъ обморока?-- замѣтилъ я.
-- Это похоже на правду. Разъ она лежала безъ сознанія, ее не зачѣмъ было лишать жизни. Но что вы скажете объ этомъ бѣднягѣ, Гопкинсъ? Я слышалъ о немъ много всякой всячины.