-- Что же унесено ворами?
-- О, они похитили немного. Ими унесено шесть-семь штукъ серебряныхъ вещей изъ буфета. Лэди Бракенстолль думаетъ, что они были испуганы смертью сэра Евстафія и. вслѣдствіе этого, не осмѣлились ограбить весь домъ, что собственно и имѣли въ виду.
-- Можетъ-быть, можетъ-быть. И кромѣ всего этого я вижу, что они пили здѣсь вино?
-- Это чтобы успокоить нервы.
-- Совершенно вѣрно. Я полагаю, что къ этимъ тремъ стаканамъ на боковомъ столѣ никто не прикасался?
-- Никто. Все -- и стаканы и бутылки,-- все стоить въ томъ видѣ, какъ стояло.
-- Посмотримъ. Эге, это что же такое!?
Стаканы стояли рядомъ. Остатки вина были во всѣхъ трехъ, но въ одномъ изъ нихъ было очень много осадковъ. Бутылка стояла рядомъ. Вылито изъ нея было только треть содержимаго. Рядомъ лежала длинная, пропитанная виномъ пробка. По замѣченному виду бутылки можно, было думать, что убійцамъ пришлось полакомиться очень хорошимъ и старымъ виномъ.
Гольмсъ какъ-то сразу оживился. Вялость исчезла, и въ его умныхъ глазахъ опять засверкалъ огонекъ. Прежде всего онъ взялъ пробку и сталъ ее внимательно разглядывать.
-- Какъ они откупорили бутылку?-- спросилъ онъ.