-- Вы сказали, сэръ, что война неизбѣжна, если это письмо будетъ опубликовано?
-- Да, я такъ думаю.
-- Въ такомъ случаѣ готовьтесь къ войнѣ, сэръ.
-- О, это очень жестоко, мистеръ Гольмсъ!
-- Но разслѣдуйте сами, факты, сэръ. Немыслимо предположить, чтобы письмо было похищено послѣ половины одиннадцатаго вечера, въ то время, какъ мистеръ Трелонэй-Гоппъ уже находился въ спальнѣ. Стало-быть, письмо было похищено вчера между половиной седьмого и половиной одиннадцатаго, ближе къ половицѣ седьмого. Похититель отлично зналъ, гдѣ лежитъ письмо, и постарался захватить его какъ можно скорѣе. Итакъ, вотъ когда быль захваченъ, сэръ, этотъ важный документъ. Гдѣ онъ можетъ находиться теперь? У похитителя? Конечно, нѣтъ! Похититель передалъ немедленно же письмо тѣмъ, кому оно было нужно. Какъ же мы можемъ овладѣть этимъ письмомъ? Никакъ. Оно внѣ нашего вліянія.
Министръ президентъ всталъ съ диванчика.
-- Ваша логика неумолима, мистеръ Гольмсъ. Теперь я и самъ вижу, что дѣло потеряно,-- сказалъ онъ.
-- Предположимъ,-- продолжалъ Гольмсъ, что письмо было похищено лакеемъ или горничной.
-- Но они оба старые и испытанные слуги.
-- Изъ вашего разсказа я понялъ, что спальня ваша находится во второмъ этажѣ. Пробраться съ улицы въ нее невозможно. Стало-быть, воръ проникъ въ нее изнутри. Письмо взялъ кто-нибудь изъ домашнихъ. Теперь спрашивается, кому отдалъ воръ похищенное письмо? Разумѣется, какому-нибудь международному шпіону. Эту компанію я знаю. Главныхъ шпіоновъ въ этомъ родѣ въ Лондонѣ есть трое. Съ нихъ я начну свои розыски. Если кто-нибудь изъ этихъ господъ окажется отсутствующимъ, то мы будемъ знать, куда дѣлось письмо.