-- Если нам не удастся доказать его невиновность более радикальными средствами, то наш клиент погиб. Аргументация Лестрейда подтверждается всеми последними расследованиями и ни один факт не находится с ней в противоречии. Против нее говорят только недостающие бумаги. Это единственный слабый пункт, и он должен служить нам исходной точкой для наших новых построений. Просматривая чековую книжку, я нашел, что неблагоприятный итог происходит главным образом вследствие крупных уплат по векселям, выданным в этом году некоему Корнелиусу. Признаюсь, мне очень хотелось бы знать, кто это такой мистер Корнелиус, с которым ушедший на покой архитектор ведет столь крупные денежные дела. Возможно, что и он участвует в этом деле. Быть может, это агент и комиссионер, но мы не нашли никакой переписки по поводу этих крупных выплат. За отсутствием лучших исходных данных, мое расследование должно начаться со справки в банке об этом господине, получавшем по векселям Ольдэкра. Во всяком случае я скорее всего полагаю, мой милый, что настоящий случай не увеличит нашей славы. Лестрейд добьется того, что нашего клиента повесят, к радости всего Скотленд-Ярда.
Не знаю, когда и сколько спал Холмс в эту ночь, но когда я сошел к завтраку, то застал его бледным и измученным; его ясные глаза казались еще яснее, благодаря огромным черным кругам вокруг них. На ковре подле его стула валялись окурки и утренние выпуски газет. На столе лежала распечатанная телеграмма.
-- Что вы скажете об этом, Уотсон? -- спросил он, подвинув ко мне телеграмму.
Телеграмма пришла из Норвуда и гласила:
Найдены важные новые доказательства. Виновность Ферлэна установлена окончательно. Советую бросить дело.
Лестрейд.
-- Дело дрянь, -- сказал я.
-- Это победный крик Лестрейда, -- заметил Холмс с горькой усмешкой. -- А все-таки преждевременно считать дело проигранным. Новое доказательство -- это обоюдоострое оружие, оно может доказать как раз противоположное тому, что думает Лестрейд. Кончайте скорее завтрак; мы вместе поедем и посмотрим, что можно еще сделать. Я чувствую, что сегодня мне нужно ваше общество и ваша нравственная поддержка.
Мой друг ничего не ел. Одной из особенностей его натуры было не есть в минуты сильного напряжения, и мне случалось участвовать вместе с ним при расследованиях, когда он, понадеявшись на свою железную натуру, падал в обморок от голода.
-- Теперь я не могу тратить силы на пищеварение, -- отвечал он обыкновенно на мои медицинские увещевания. Поэтому меня не удивило, когда он сегодня не прикоснулся к завтраку и отправился со мною в Норвуд натощак.